Слуга отречения

На похожей на ряд огромных чёрных зубов гряде крупных булыжников, уходящей далеко в воду, тут и там виднелись вышвырнутые волнами красные рыболовные сети.

А прямо перед Дианой, над усеянным редкими клочками выцветшей зелени берегом, возвышался прямоугольный блок электростанции с круглым, похожим на гигантскую яичную скорлупку желтовато-белым куполом, за которым виднелась пара полосатых, красных с белым труб. К станции прямо по широкому волнорезу, выложенному из белых прямоугольных глыб, тянулся длинный автомобильный мост.

Небо, блёклое от удушливого солнечного жара, светилось над этим мостом, словно огромный алюминиевый купол.

И в этом небе, прямо над её головой, кружили два гигантских змееобразных силуэта.

«Получ-чай!» — «Умр-ри...»

Расплывающаяся в дрожащем воздухе фигура Навида, напоминающая гигантскую кобру с медвежьими лапами, набрасывалась на извивающегося змея, ловко уворачиваясь от потоков пламени, летящих у того из пасти и из ноздрей. Змей вертелся волчком, вновь и вновь обнажая клыки и щелкая острыми зубами; мелкие шаровые молнии вылетали из его кривых когтей, сшибаясь в воздухе с чередой срывающихся с пальцев Навида огненных лезвий.

Пули нигде не было видно, фигура зелёного дракона с похожими на ременные кнуты хвостами тоже куда-то пропала.

Из раскалённого песка у самой кромки воды внезапно вынырнула покрытая мелкими шипами безглазая фиолетовая ящерица на длинных многосуставчатых лапах и, разбрасывая в стороны мелкие камешки, в несколько прыжков приблизилась к Диане.

Женщина судорожно выдохнула, выбрасывая перед собой ладонь, — тварь пронзительно заверещала и отлетела прочь, оставшись лежать без движения, но руку Дианы прошибло болью до самого плеча, и она со страхом поняла: о том, чтобы снова принять зверя, не стоило сейчас даже и думать.

Земля под ногами уже почти не дрожала. Куда подевалась химера? Им удалось её обезвредить? Или...

И тут Диана увидела, как неимоверно длинный белый змей в высоте меняет форму, удлинняясь, а конец его хвоста вытягивается, завивается кольцами, словно огромная пружина, и вдруг начинает ярко мерцать пронзительно-алым светом.

В следующий момент пружина распрямилась с глухим металлическим звоном, который был отчётливо слышен даже сквозь рокот волн; конец её с силой хлестнул Навида по глазам, тот вскинул лапы, впиваясь в него когтями, но алое свечение тут же потекло вниз по его локтям — и лапы разжались, очевидно, теряя чувствительность.