Слуга отречения

— В конце концов, любой француз знает, что аптекам во время массовых беспорядков традиционно достаётся меньше, чем филиалам банков или компаний по продаже недвижимости...»

— Подожди, ну я же доснять хочу! — запротестовал брат. — Залью в «филинг-фри», знаешь, сколько у меня будет просмотров?

— Ты с ума сошёл! Пошли отсюда!

— Да никто не будет трогать цивилов... они и лежачих даже не бьют, у них кодекс есть... — мимо головы Пьера со свистом пролетела брошенная кем-то зелёная бутылка из-под пива.

— Пошли, я сказала! — Верена втолкнула его внутрь.

Между подсвеченными стеклянными стендами, уставленными разноцветными, похожими на детальки из детского конструктора коробочками, уже переминалось с ноги на ногу несколько человек, явно тоже не собиравшихся ничего покупать — то ли посетителей, которые не решались выйти, то ли просто прохожих, попытавшихся, подобно Верене, убраться с галдящей улицы от греха подальше.

— Глаза б мои не видели всех этих чемпионатов... — покачала головой грузная пожилая женщина в синем шёлковом платье, поймав взгляд Верены, и успокаивающе погладила испуганно дрожащего пекинеса на розовом поводке, которого держала прижатым к груди. — Бедняжку Коко чуть не затоптали...

Через прозрачное стекло большой центральной витрины было видно, как снаружи, прямо под разбитым дисплеем рекламного щита с мигающими остатками жизнеутверждающей надписи «.

..с Вами днём и ночью, семь дней в неделю» хаотично бурлящая толпа плотным строем кидается прямо на сцепленные руки полицейских. Те пускали в ход дубинки, растаскивая дерущихся в стороны маленькими группками и заваливая их на землю с заломленными руками, но народу как будто не убывало.

В витрину внезапно спиной врезалось отброшенное мощным ударом человеческое тело, позади Верены разом ахнуло несколько голосов, витрина пошла трещинами.

Из-за стекла в девушку впился полусумасшедший взгляд огненно-рыжего веснушчатого парня с разбитой в мясо левой половиной лица и льющейся из носа кровью.

Невидящий, абсолютно безумный взгляд.

И в этот момент на улице началось что-то невообразимое.

В толпе уже даже не кричали — по-звериному завывали на разные голоса. Вразнобой вопили сирены припаркованных вдоль тротуаров машин, повсюду слышался звон бьющегося стекла.