Слуга отречения

Та дернулась, и Навид заметил, что на потрескавшейся тёмной шкуре у неё не видно уже никаких ран, словно тело монстра каждый раз при нападении делалось эфемерным, как водяной пар. Короткие шипы на плечах Навида полыхнули в розоватом закатном свете, и он хлестнул монстра по глазам вытянувшимся змеиным хвостом. Чудовище отпрянуло, ослеплённое, и тогда Навид, сузив раскосые чёрные глаза, запустил ему вслед бесконечно длинную, огненно светящуюся пику.

— Ну? Что? Хочешь ещ-щё? — яростно прошипел он вслух.

Пика врезалась монстру прямо под рёбра, и тот издавал хриплый оглушительный вопль, похожий одновременно на мяуканье и на лошадиное ржание, а потом кинулся вверх и стал растворяться в облаках, оставляя за собой длинную полосу густеющего белесого дыма.

..

***

Тим сидел на широкой двухместной качели под жестяным навесом на краю опустевшей детской площадки и подставлял лицо вечернему солнцу. Так приятно и так непривычно: солнце. Светится на жёлтых, как крошечные помпоны с детских шапочек, головках одуванчиков под ногами.

Щекочет лицо тёплыми лучами, будто ласковым бархатным покрывалом, осыпается на него крошками света, словно золотистая пыльца с крыльев невидимых бабочек. Плывёт оранжевыми пятнами под закрытыми веками...

Красновато-янтарный свет облизывал верхушки деревьев, прятался между длинными тонкими травинками, отбрасывая вереницу вытянутых теней на заросший пышным низкорослым кустарником темно-зелёный газон напротив, и Тиму внезапно страшно захотелось скинуть кроссовки и пройтись по траве босиком, ощутить её прохладную живую шелковистость под своими ступнями.

Мальчик легонько качнулся, отталкиваясь ногой от земли; подржавевшие цепи, удерживающие деревянное сидение, слабо скрипнули от его движения, и этот полупозабытый звук показался Тиму каким-то совсем по-домашнему уютным.

Ему было необыкновенно хорошо и спокойно — наверное, в самый первый раз за последние три с половиной года. Вильф, конечно, был прав насчёт всего. Тим ведь тули-па — так от кого он пытался спрятаться всё это время? И зачем?

Мальчик улыбнулся.

Покидая школу, он ещё не удержался от искушения, не отпуская зверя, спуститься по центральной лестнице и пройтись мимо двери учительской, а потом мимо полупустого гардероба, где пацаны обычно по утрам списывали друг у друга домашку, сидя на широком подоконнике зарешечённого окна в самом углу. Втайне Тим надеялся, что директриса или хоть кто-нибудь из учителей выйдет сейчас в коридор и его увидит. Вот это было бы действительно круто...