Слуга отречения

летим? — спросил Вельз спустя полчаса, с ощутимым трудом пытаясь не потерять темп: Кейр развил такую скорость, что ему самому уже начало казаться, будто он ощущает порывы свирепого встречного ветра даже вопреки воле тули-па. Тело гудело, словно натянутая струна, распрямляющейся живой пружиной распластываясь в воздухе в огромных, отчаянных прыжках. Мышцы горели от напряжения, в ушах бешено колотилась кровь, всё ещё, казалось, кипящая от переизбытка адреналина.

— А тебе не всё равно? — хмуро отозвался Кейр.

Сказать по правде, он понятия не имел, куда они летят, и его это даже не особенно заботило. Больше всего на свете ему сейчас хотелось только одного: мчаться куда глаза глядят, щуриться на океанский ветер, морозный как лёд и горький на вкус... полной грудью вдыхать терпкий запах соли... лишь бы только оказаться сейчас подальше от того места, от той залитой вечерним алым светом крыши... как можно дальше от этого долбаного здания... долбаного города... трижды долбаного континента.

..

И Вельз был ему тоже совершенно не нужен, вот только Кейр никак не мог сообразить, как лучше от него отделаться.

Под ними промелькнула похожая на хребет исполинского змея гряда каких-то скалистых островов, и почти сразу же внизу снова раскинулось огромное, усеянное белыми барашками на гребнях казавшихся даже с такой высоты исполинскими волн водное пространство. У самого горизонта виднелись теряющиеся в зыбкой дымке смутные, будто призраки, очертания далёкой земли.

Серовато-медное небо вокруг постепенно меняло цвет, делаясь по-утреннему золотисто-розовым и прозрачным, закатные лучи невидимого солнца давно уже превратились в предрассветные. «Значит, мы всё это время летели на восток», — подумал Кейр.

А под ними теперь... Индийский океан? Или уже Тихий?

Несмотря на практически чистое небо, ветер понемногу крепчал, и внизу штормило всё сильнее. Под рваными лоскутами редких облаков были видны громадные водяные валы, непрестанно накатывающие друг на друга; сквозь гул ветра в ушах издали доносился приглушённый рёв и грохот вздымающихся и тут же обрушивающихся вниз вспененных бурунов.

— Не хочешь возвращаться? Тео будет не очень доволен, хр-р... когда узнает. Слабость. Хе-хе. Постыд...

Тяжёлая, сжатая в кулак когтистая пятерня с размаху врезалась Вельзу в живот, и окончание его фразы потонуло в неразборчивом хриплом вопле. Кейр совершенно не задумывался над тем, что делает.