Отражения свободы

Несколько резких движений и почти все его куски высыпаются наружу.

Почти – когда Саша подтягивается и с трудом пролезает на улицу, едва не застревая по дороге, осколки ранят руки, впиваются в плечи и рассекают голень. Но стоит ей бегом пересечь мелкий дворик и пробежать мимо пункта охраны на входе, бросив что-то об опоздании на важный праздник увлеченному футболом дежурному, как ощущение наручников истаивает вмиг. Пара коротких заклинаний, не так давно выученных под руководством Серафима, снимают боль и останавливают кровь.

Саша быстрым шагом отдаляется на несколько кварталов от резиденции Ордена, которая для людей выглядит как просто большой частный дом за забором в окружении таких же частных домов, стараясь не привлекать к себе внимания.

У нее нет телефона. Ничего нет – только оставшаяся в карманах мелочь завалявшиеся две сотни да взятые сегодня на сдачу практики на всякий случай часы. Не из дешевых. Но, кажется, такси не отвозят никого за часы.

Благо, до дома Серафима не так уж и далеко.

Вопрос только в том, когда ее хватятся. Или уже хватились?

Саша припускается бегом, так, словно за ней гонится весь мир. До трамвайных путей, поминутно озираясь. Дальше – до много лет ремонтируемой «Авроры», темной и тихой, молясь, чтобы трамвай ехал быстрее и страшась на любой остановке увидеть среди редких пассажиров знакомое лицо или ощутить волнение сканеров на Изнанке. Оттуда бегом вниз по переходу, и дальше, мимо едва работающего завода, в переплетение улиц, к знакомому двухэтажному дому.

Здесь не горит свет. Ни в одном из окон.

Серафим, конечно, видит в темноте – но едва ли он стал бы сидеть без света.

Он на работе, красавица. Там, откуда ты только что сбежала. Просто у него свои дела. Как и у всех вокруг.

Отвали.

Саша подходит к двери в подъезд, нажимает знакомую комбинацию цифр – и попадает внутрь. На деле все квартиры здесь принадлежат Серафиму. Маг как-то сам об этом обмолвился, сказав, что ему так попросту проще жить. Сам он обитал только в одной, на первом этаже, а остальные были или складами, или просто пустовали.

Зато – никаких соседей.

Она долго стучит в дверь. Очень долго. Но никто не открывает.

Выяснила, что хотела? А теперь пошли отсюда, пока тебя не нагнали.

Саша медленно выходит из подъезда, поминутно оглядываясь на выкрашенную коричневой краской дверь. Но так не открывается ни через пять вдохов, ни через десять.

Страх в животе теперь дополняется комом в горле.