Отражения свободы

И что ты страдаешь? Просто еще раз выяснила, что полагаться можно только на себя, да и всего.

Между учеником и наставником есть связь. Ты можешь воспользоваться ей, позвать меня. Он так говорил, верно?

Саша прикрывает глаза. Она действительно ощущала эту связь, призрачную, словно бы легкой паутиной висящей на границе сознания. До сегодняшнего дня. До какого момента? До практики? Или до того, как швырнула под колеса авто мальчишку?

Сейчас же на месте паутины – глухая стена. Словно бы там, где была дорога, кто-то место шлагбаума установил бетонную плиту.

Высотой с небоскреб.

Убедилась? А теперь – валим отсюда, пока не поздно.

И куда?

Ты знаешь куда. Если хочешь сохранить свою силу и свою жизнь.

Саша сглатывает. Адрес, присланный Анной, она помнит хорошо. Хотя бы потому, что не раз пробивала его через гугл-карты, так, ради любопытства. Обычный дом, обычная улица.

Тебя скоро найдут здесь. Так и будешь стоять столбом?

Саша сглатывает, и так зная, что сделает дальше. Она ощутила изнанку мира. Его правду.

Почувствовала во всей полноте – и никогда не откажется от этого чувства. Никогда.

Саша сжала в кармане оставшиеся две сотни и рванула легкой трусцой к ближайшей остановке. Если ей повезет, то успеет доехать на автобусе в тот самый обычный дом. И будет надеяться, что ее пустят в ту самую обычную квартиру.

Часть 2. Свобода и клятвы. Глава 1

Несмотря на изобилующую резкими поворотами дорогу, Саша успела задремать. Такое часто случалось в дальних поездках на междугороднем автобусе, машине или и вовсе на трамвае.

Привычка, выработанная длинными дорогами из одного конца города в другой еще на первом курсе учебы в университете, когда пары начинались в восемь, вставать приходилось в шесть, ложиться – за полночь, и неудержимо хотелось хоть как-то компенсировать недосып. Спать она могла и сидя, и даже стоя, привалившись к окну, или и вовсе без опоры на что-либо.

С годами навык никуда не делся. И вступил в дело сам собой. Как не хотелось Саше следить за дорогой, сон все равно сморил ее.

В дреме были какие-то смутные образы, на время уменьшающие тревогу, обосновавшиеся внутри с того самого момента, как она села на последний идущий по маршруту автобус и отправилась на улицу, о которой Анна говорила в сообщении. Смутные образы, перемежающиеся периодами призрачного, не до конца ясного бодрствования и размышлений.

Какой бы ни была эта «Свобода», там явно не могло быть хуже, чем в Ордене. Хотя бы потому, что там у нее не отберут магию.