Смерти подобна

Немного пудровый, такой непривычной и на удивление приятный сейчас, кажущийся родным.

— Это забавно, — выдыхаю я, а Вася не сводит взгляда с моих губ. — Серьезно, неужели никогда не хотелось поддаться греху? Или ты настолько праведный?

— Я просто верный, Кристина, — хрипло отвечает Шумский, будучи совсем близко.

Мне кажется, его магия сейчас заполняет пространство вокруг нас. Воздух колеблется, а звук мужского голоса отражается вибрацией. От этого кожи словно касаются тысячи и десятки тысяч маленьких невидимых глазу мотыльков.

Они щекочут губы своим прикосновением, заставляя невольно приоткрыть их в ожидании.

Такой невербальный поцелуй получается на высоких частотах. Забавное ощущение. Хочется вдохнуть в себя эту силу, желая прочувствовать до конца. Вася наклоняется, перехватывая инициативу, и я просто даю себе свободу действий, кладя ладони на его плечи, сминая жесткую ткань ветровки.

Мы уже целуемся, когда до моего уха долетают слова ведущего с экрана плазменного телевизора над нашими головами:

«…в районе Курильских островов произошло несколько сильных подземных толчков.

Ученые до сих пор не уверены, что они имели природное происхождение, как и разливы реки Лены ранее на территории…»

Одновременно вздрагиваем, и Вася резко поднимает голову, тяжело дыша. Количество жертв в результате катаклизма пугают. Во всех российских губерниях и ханствах объявлен сбор помощи пострадавшим, а царь Николай, выступая с речью, заявляет, что империя возьмет на себя все расходы по восстановлению городов и сел.

Его усталый вид и замедленная речь, пока он касается ладонью груди, обтянутой парадным светлым мундиром, говорит о затяжной болезни.

Царь болен, на империю обрушилась сама природа, а народ ждет голод и долгая суровая зима. Странно, но до кражи мощей я почти не замечала всего происходящего в мире и вокруг.

— Вот, принес вам все необходимое, — слышим голос Тимура, и я быстро отталкиваю Васю, прокашливаясь.

Провожу языком по губам, надеясь, что моя помада не стерлась. Зудящее ощущение никак не проходит, хотя немного утихает. Зато Шумский отходит, давая мне возможность свободно вдохнуть полной грудью.

Не понимаю, что со мной. Раньше я на него так не реагировала. Любовной магией балуется, гад?

— Спасибо, Тимон, — отвечаю хвису, на автомате доставая кошелек и карту с изображением царского герба. — Сколько с меня?

— Две тысячи руб… — начал Хангалов.