Ведьма в свободном полете

Куафер создал на голове огненный водопад из легких локонов – ничего вычурного, лишь пара шпилек в нужных местах и спрей для блеска с приятным травяным ароматом.

Макияж самый простой, даже ресницы, густые от природы, чуть тронуты тушью, но глаза стали глубже, выразительнее и блестят.

Немного волнуясь, достала из шкафа отутюженное магией Ржанки бирюзовое платье. Да, вызывающе: бирюза – цвет Академии Баланса. Да, это очередной мой лайтовый бунт. Но после утреннего разговора я не уверена, что могу и дальше участвовать во всем этом фарсе.

Я чувствовала, что сегодняшний вечер станет решающим и волновалась.

Шелк скользнул по плечам, Ржанка ловко запрыгнула на веничек и взмыла к моим плечам, потянув за молнию. Платье село идеально. Ну… почти идеально, я все-таки изрядно похудела.

Немного поколебавшись, достала из коробки кулон. Снова подивилась его простой элегантности. Что это за цветок в центре золотого ложа?

— На орхидею похоже, — предположила подлетевшая поближе Ржанка.

— Вот в голове вертится, чьего дома символ, а вспомнить не могу. Надобно у Сливки спросить. Она раньше где только не служила.

Оказалось, я произнесла свой вопрос вслух.

— Ну вот, — тихо сказала домовуша, — глаз не отвесть.

Раздался тихий стук в дверь. Вошел отец. Увидев меня, с растерянностью выдохнул:

— Боже, Ада, как ты похожа на свою маму. Такая же красавица. И этот цвет... твой цвет. Гэл молодец. Тебе очень идет этот наряд. Ты такая юная и… прекрасная.

Голос отца дрогнул, глаза увлажнились. Значит, платье и кулон не его подарки. А чьи? Неужели… нет, глупость какая! С чего бы Юду Сальди дарить такую роскошь фиктивной невесте? Но сердце почему-то на минуту сбилось с ритма.

Ржанка тихонько выскользнула за дверь. Я ждала, что Громов пройдется по оттенку платья, но он вздохнул и вытянул перед собой руку. По моим обнаженным плечам потянуло холодом – отец использовал усложненную глубинную магию, шестой уровень, не меньше.

В его руке появился крошечный квадратик. Он рос и рос. И вот уже Громов перехватил другой рукой… тяжелый гримуар из бордовой кожи.

Его обложка была потертой, а алая краска на обрезах выцвела. Я почему-то страшно заволновалась и вопросительно посмотрела на отца. Громов протянул мне гримуар:

— Возьми. Он по праву твой. Осторожно, тяжелый. Дай-ка я применю пасс.

Отец построил композицию левитации – книга медленно поплыла ко мне по воздуху.