Лёд

Вот и сейчас на воротах топтался охранник, а стоило только подойти к будке со шлагбаумом, как из ресторана моментально выскочили ещё двое вышибал.

Не понял, чего это они оживились?

- Проваливай, - через губу процедил смутно-знакомый мордоворот и нервно оглянулся, словно в ожидании поддержки товарищей.

- Смотрю, нормально тебе нос вправили. Как колено? Не ломит к перемене погоды? - припомнил я старого знакомца и крикнул стоящим на крыльце парням: - Уберите эту шавку, меня ждут!

Те промолчали, но тут скрипнула дверь караульной будки, и к нам присоединился бугай в чёрной болоньевой куртке с надписью "SECURITY" на спине.

- Чего раскричался? Кто тебя ждёт? – зевнул он.

- Илья меня ждёт, - повернулся я к нему. Надеюсь, фамилию Ильи он спрашивать не станет, а то нехорошо получится.

Бугай достал записную книжку, помусолил палец и принялся листать страницы. Вскоре нашёл нужную запись и кивнул:

- Ты уже час как подойти должен был. - Он сделал карандашом отметку и разрешил: - Проходи, давай.

Я поднырнул под шлагбаум и спокойно зашагал к отделанному гранитом крыльцу.

Опоздал на целый час? Не мог же я у Бори столько времени просидеть!

Опять, выходит, с солнечными часами накосячил. Бывает.

- Черти в аду тебя заждались, - буркнул мне в спину охранник со свёрнутым носом, но я даже не обернулся.

Собака лает, караван идёт.

Швейцар явно заколебался, и всё же распахнул передо мной высокую дубовую дверь, украшенную затейливой резьбой и начищенными медными заклепками, запуская внутрь.

Я вальяжно и без какой-либо спешки переступил через порог, кинул фуфайку – вроде ничего ценного в карманах нет, - гардеробщику и отправился в зал.

Эх, давненько я ни в какое приличное заведение не выбирался!

А «Сан-Тропез», надо сказать, был заведением не просто приличным, а прямо-таки шикарным.

Обстановка такая, словно каким-то чудом в нормальном мире очутился. Лучи заходящего солнца играли на мозаичных витражах окон, но там, где освещения требовалось больше, уже горели электрические лампы с замысловатыми тёмно-красными абажурами.

Бархатные портьеры стягивали золоченые шнуры, потолок был расписан сюжетами из жизни французской глубинки. Над баром висела копия картины Поля Синьяка "Сосна. Сан-Тропез". Из скрытых динамиков негромко доносилась тихая ненавязчивая музыка - обычно здесь звучали блюзы и композиции Криса Ри, что заведению шло только в плюс.