Лёд

Я развернулся, опёрся на локоть и спросил:

- А на покушать и прочие естественные надобности где деньги взять?

А почему не спросить? Собеседник, пусть и чуток поддатый, но свои мысли излагает вполне связно. Да и одет грузный мужчина был весьма прилично: вельветовые штаны, туго обтягивающий животик шерстяной свитер, потёртый пиджак с кожаными вставками на рукавах.

- На себя работай! Земель свободных всем хватит! Не умеешь пахать да коров доить - лес вали, дома строй или торговлей займись.

Никто тебя не ограничивает, - и словно подтверждая свои слова, толстяк залпом допил плескавшийся на дне рюмки коктейль. - Я вот здесь каждый день обедаю, но в жизни своей ни разу никого не эксплуатировал. Всего достиг своим потом и кровью.

- Скорее, своим потом и чужой кровью, - поправил я его.

- Почему это?

- На своей крови столько даже почетный донор СССР не заработал бы. - Мне начал надоедать этот беспредметный разговор. – Нет?

- Ну не скажите, донорам в СССР все условия создавали.

- Толстяк повертел рюмку в пальцах и со стуком опустил её на стойку. - Маугли, ещё "Зелёного джина"!

Из подсобки немедленно появился новый бармен; начав готовить коктейль, он укоризненно произнёс:

- Господин Долгоносов, я вам неоднократно повторял, что меня зовут Мангольд Грин, а вовсе не Маугли.

Ого, не знал, что в Форте негры встречаются! Не иначе дитя Олимпиады - уж больно чисто по-русски шпарит, акцент абсолютно слух не режет. Интересно, его в бар из-за экзотической внешности пристроили или действительно специалист по этому делу?

- Да какой ты Грин? Ты ж чистой воды Блэк! - развеселился толстяк.

- Тогда и вы не Долгоносов, а вовсе даже Толстопузов, - сверкнул негр белыми зубами, выставил рюмку перед клиентом и отправился восвояси.

- Ну вот, а вы толкуете о какой-то эксплуатации. И это, по-вашему, угнетенный и нещадно эксплуатируемый наемный работник? - хохотнув, повернулся ко мне Долгоносов.

Я только плечами пожал.

Пусть как хотят, так и развлекаются. Два клоуна, блин. Принял бы на грудь - тогда да, вместе с ними бы посмеялся. А насухую - увольте.

И тут кто-то уставился мне в спину. Нехороший взгляд уколол в печень, ледяными иголками пробежался вверх по позвоночнику, на миг замер под левой лопаткой, а после сверлом вкрутился в основание затылка.

Без лишней спешки я развернулся на стуле и пригляделся к сидевшим за столами людям.