Стажер. Система Иерархии

— Что?

— У тебя это, того, закурить не найдется?

Я изумленно посмотрел на демона:

— Да я как бы и не курю, а твои-то сигареты, где делись?

— Отобрали. Пока ты приходил в себя они порядком почистили мои карманы.

— М-да. Нелегко тебе придется привыкать к обычной телесной жизни. Ладно, что нибудь придумаем. Знаешь, мне это кажется совершенно справедливым. Ибо каждый просящий получает только то что просит, пусть и не всегда знает что именно он хочет и чего же ему все-таки надо, а если еще учесть, как это все выльется.

— Знаешь, давай на время отбросим философию и патетику и займемся вещами совершенно простыми.

— Например?

— Здесь все так холодно и кажется, что мне хочется есть.

— Довольно таки забавно слышать речи о хлебе насущном от темной сущности.

Пока я препирался с демоном-обвинителем, мы незаметно вышли на дорогу то и дело, поглядывая на облупленные стены домов. Было такое впечатление, что город давно позаброшен и разрушен — хотя нет, то тут, то там изредка проходили редкие прохожие, опасливо теснясь к стенам и настороженно поглядывая в нашу сторону.

Мы подошли к замызганному строению, чем-то похожим на ларек, осмотрев на витрину, я нашел сигареты со смутно знакомыми названиями и постучал в окошко. Окошко распахнулось и на меня посмотрело настороженное, заспанное лицо продавщицы.

— Чего вам?

— Дайте сигарет.

— Индификационную карточку, пожалуйста.

Я полез в бумажник, надеясь, что сотрудники из обеспечения не забыли меня ею снабдить, и равнодушно протянул ее продавщице.

Та приняла карточку, провела ее через разрез терминала и, выложив на прилавок несколько пачек сигарет, захлопнула окошко перед нашим носом. Демон трясущимися, словно у наркомана руками, разорвал пачку сигарет, сунул ее в рот и судорожно затянулся. Несколько секунд он молча стоял, прикрыв глаза, а потом все же не сдержался и закашлялся.

— Что за дрянь они сюда кладут. И за это мне пришлось платить!

— Не хочу быть невежливым, но платить то, как раз пришлось мне.

И кто его знает, рассчитан ли мой лимит на то, что бы прокормить еще и тебя?

— Ладно, Стас, не жадничай, ведь жадность это большой грех.

— У, ну кто-кто, а ты об этом знаешь просто прекрасно. И с какого это времени милосердие к темному, стало именоваться жадностью?

— Да хватит тебе. Не собираюсь я с тобой тут пререкаться, нелишне будет напомнить, что я есть хочу.