Глупо беречь снаряды в битве с самим собою…

А потом - спокойно засыпай…

Павел еще нашептывал ей какие-то ласковые слова, а Женька уже проваливалась в уютную темноту, не слыша, как на диван запрыгнул Чижик, и улегся на подушку, с готовностью замурчав лечебную песенку...

В другое время государь прогнал бы хвостатого конкурента, но сейчас его руки были заняты уснувшей Птицей. Поэтому он только вздохнул и тоже начал дремать.

Женьке снилось, что она опять сидит в уютной кондитерской напротив музея Бродского, пьет умопомрачительный кофе, и балует себя вкусной пироженкой.

А потом выходит под мелкий питерский дождик, и не спеша бредет по улице Пестеля, вспоминая, что возле Инженерного моста притаился Чижик-Пыжик.

- Бедная птичка! – вздыхает она, размышляя о том – прогуляться ли ей по набережной, или отправиться в Летний Сад? - Его похищали целых семь раз, но столько же - отливали снова…

Впрочем, сейчас решение принимает не она, а погода. Дождь постепенно усиливается, и Женька мчится вдоль Фонтанки в сторону Михайловского Замка, нервно поглядывая на часы.

И пытается вспомнить – до которого часу в музее продают билеты?

- Вот же ж – спасительная цитадель! – хихикает она. – Я прячусь в ней ото всех природных катаклизмов: будь то весенние заморозки, или же летний ливень. Правда, с Марсова Поля я бежала греться, а сейчас мне просто надо высохнуть, ибо я опять, как последняя идиотка поленилась взять зонт.

Она привычно ныряет под арку, приветливо машет рукой любимому памятнику, и быстро поднявшись по ступеням, толкает тяжелую дверь.

..

Сначала не происходит ничего необычного. Женька то - бродит по залам, любуясь декором и потолочными плафонами, то – зависает у окон, глядя на мокрый Парадный двор. А потом вдруг оказывается возле ненавистного Зубовского портрета, чувствуя, как ее внезапно окутывает холодная и липкая темнота.

- Откуда он опять тут взялся? – с тоской думает она, зябко передернув плечами. – Его же не было прошлый раз! Неужели, на реставрацию носили? Хм! Будь я хоть тыщу раз реставратор, не стала бы нянчиться с этой дрянью! Скорее бы – усы пририсовала.

Или рога…

Ее накрывает непреодолимым желанием уронить проклятый портрет с гвоздя, или хотя бы плюнуть в ненавистную рожу. Но смотрительница зала торчит на своем месте, и зорко следит за порядком. И Женька начинает приглядываться к стоящим в нише мраморным колоннам. Ей в голову уже однажды приходило, что такой мелкой птичке, как она, не составит никакого труда спрятаться за одной из них.