Глупо беречь снаряды в битве с самим собою…

Коварные мысли начинают скакать в растрепанной голове, опережая одна другую.

- До закрытия музея – полчаса…. В гардероб я ничего не сдавала… Если тетенька сейчас отвернется, то я, ей-Богу, не удержусь!

Птица не понимает – ЗАЧЕМ ей это надо? Не думает о том, как она будет выбираться из закрытого на ночь музея, и столь же крепко запертых ворот. Что сигнализация заорет во все свое металлическое горло, если портрет рухнет на пол, и завтра во всех газетах напишут про «акт вандализма»…

Но, когда в соседнем зале раздаются громкие голоса, и смотрительница выходит туда буквально на минуту, Женька успевает шагнуть за колонну.

Она стоит, уткнувшись пылающим лбом в холодный камень, и старается смирить бешено стучащее сердце.

- У каждого из нас есть миссия в этом мире – мысленно бормочет она. - Думаю, это не подвергается сомнению. Потому, что просто так прийти, а потом умереть, тупо ничего не сделав, это, по меньшей мере, тупо. Пардон за тавтологию! Раз уж я выбрала для себя роль карающего меча, то не стоит копаться в деталях и подробностях.

Мне всегда хотелось поквитаться с господином Зубовым! И я это сделаю!

В этот момент за окнами Гатчинской башни сверкнула молния. Женька на мгновение открыла глаза, и опять нырнула в странную реальность. В ее голове, словно издалека, набатом прозвучали собственные строчки: «Мир снова перепутал явь и сон. Тысячелетье на дворе сменилось, и прошлое зачем-то мне приснилось. И вдаль ушло под колокольный звон».

- Так это – СОН? – поразилась Птица, крепко зажмурившись, и стараясь, как можно быстрее вернуться обратно в Замок.

– Ну, Платоша, ты попал!!! Во сне можно ВСЕ!!!

Она злорадно усмехнулась, и, уже не боясь, что ее заметят, радостно потерла ладони, словно хирург, готовый к сложной операции. Потом вышла из-за колонны и задумчиво уставилась на портрет.

- Классика жанра! Меня, как мультяшную рыбу пилу сейчас мучает только один вопрос: «Чо бы такого сделать плохого»? Таки уронить произведение искусства – или дыру в нем проковырять? Эх, жаль, что я не ведьма, и не могу устроить поганцу «танцевальную чуму»!

Женька снова потерла ладони, и тут же хлопнула себя по лбу.

- Что ж я за дура-то? Ведь я – Феникс! Пожарные датчики реагируют сначала на дым, и только потом на температуру. И пока краска задымится, я успею изрядно попортить ненавистную мордашку. И тогда на «поправку» портрет уедет надолго. А там, глядишь, и передумают его вешать – дабы народ не злить.