Драконофобия в контракт не входит

Жила в трущобах, питалась одними овощами и лапшой быстрого приготовления. Подрабатывала моделью, отбиваясь от похотливых лап любителей подиумных девочек.

— Ты подвела меня, — устало сказал Ледков. — Зачем?! Чего ради тебя понесло в эту харчевню? Да там навь знает что за заведение! Непонятно, кто его держит и какие верхи ему покровительствуют! Мне звонили, оттуда, с самого… — Версений ткнул пальцем в потолок. — Выпуск сняли с эфира! Тебя приказано уволить, с взысканием штрафа в пользу ложно обвиненного господина Ракитникова! А я наговорил на его зеркальце целую речь с извинениями, зная… ЗНАЯ, что легче сдвинуть гору пальцем, чем заставить извиниться ТЕБЯ! И на кой ляд мне это, скажи?! Ах да, еще кое-что! Сидор написал проникновенную кляузу в Главное Управление СМИ! Обвинил тебя в проституции! А что если сейчас ему поверят?! Самое время! Почему ты сделала это сама!!! — Версений перешел на рев.

— Почему не предупредила меня!!! Я бы навел справки по своим каналам, я бы… я бы что-нибудь выяснил!

— Это бы мне не помогло! — со всхлипом воскликнула я.

— Садись! — рявкнул Ледков. — Сядь! Рассказывай!

Выслушав историю моего договора с Ганье, Версений несколько минут думал. Даже закурил сигару, от запаха которой у меня закружилась голова.

— Вот что, — сказал он наконец. — Штраф заплатишь. Десять тысяч серебряных солидов.

— Это все, что у меня есть! — ахнула я.

— Сохранишь имя и карьеру – еще заработаешь, — резонно заметил Версений. — Обещаю, что со временем что-нибудь придумаю и вызволю тебя из забвения.

Сейчас главное – затихнуть, пересидеть бучу, а она будет громкой, уверяю тебя. Наши конкуренты ухватились за это дело обеими руками. Пресса будет рвать тебя на клочки, а ты не отсвечивай. Скройся с глаз, затихни на время. Найди глухую деревеньку вблизи Сильверграда, притворись… художницей, писателем, не свети свою мордашку, покрасься в блондинку… что ли. Никому пока не открывай дверь, ни с кем не говори. И не вздумай сделать ничего… такого, ты меня поняла? Это не конец жизни, а лишь крутой поворот. В глаза мне посмотри! Поняла?

— Да, — буркнула я. — У меня есть место, где пересидеть.

— Вот и хорошо. Иди домой и собирайся. И не вздумай пить!

Версений хорошо знал о моей пикантной особенности – неуемной тяге к приключениям в поддатом виде.

По дороге домой я зашла в банк и сняла со счета все свои сбережения. Добравшись до обожаемой, любовно обставленной квартиры в «Морковке», впала в истерику. Ненадолго.