Узкие улочки жизни

К счастью, руки юнцов, пусть и до смерти испуганных, не налились силой, способной повредить старинную бронзу, но я всё же подошёл к двери и несколько секунд держался пальцами за дверную ручку, не столько выполняя свои обязанности, сколько боясь обернуться и увидеть… Или, может быть, боясь больше никогда не увидеть того, что впечаталось в моё сознание раскалённым тавром?

— Какие-то проблемы, мистер Стоун?

Тон её голоса не изменился ни на йоту. Ласковый, всепонимающий. Но всепрощающий ли?

Вопрос возник словно бы сам собой, и лишь на мгновение почудилась некая чужеродность, как будто он всё-таки пришёл извне, правда, прокрался настолько умело, что стал «своим» сразу и безоговорочно.

Чувство вины… За что или перед кем? Неужели мои проступки так дурно пахнут, что я поневоле думаю о прощении и о том, что, обернувшись, могу встретить клинок собственной грудью?

Впрочем, какие бы страхи и сомнения меня ни мучили, дольше оставаться спиной к даме, тем более работодательнице, невежливо и непростительно.

Но впереди себя разведчиками на всякий случай пущу слова. Неискренние, незначительные, ни к чему не обязывающие.

— Эти молодые люди… Их потрясение не оказалось слишком… большим?

— А вы не думаете, что только они сами смогут верно оценить своё состояние? Следовательно, нам с вами нет никакой необходимости заниматься бесполезными умозаключениями.

Медленно поворачиваюсь.

— И мы не должны чувствовать ответственность за…

— За что именно, мистер Стоун?

В облике хозяйки салона ничего не изменилось, но вуаль сверхъестественного уже успела рассыпаться обрывками тоненьких ниточек, и меч теперь выглядел лишь дешёвой сувенирной поделкой из лавки Роберто.

Правда, при этом он без труда сохранил вертикальное положение, даже лишившись поддержки ладоней леди Оливии.

— Они всего лишь дети. Наверное, не стоило их пугать.

— Стоило выпороть, хотите сказать? Не знаю, как вы, а я считаю, что недавнего самоубийства для частого упоминания названия салона всуе пока вполне достаточно.

Членовредительство оставим на будущие рекламные кампании, согласны?

Она снова догадалась. Не читая мои мысли, а пользуясь иными источниками информации. Но какими, чёрт подери?

— То есть вы не будете против…

— Славной драки? Нисколько. Потому что моя в ней роль — зритель, а не участник, — подмигнула леди ван дер Хаазен и, не дожидаясь какой-либо реакции, направилась к лестнице.