Узкие улочки жизни

— Вы никогда не чувствовали ничего странного?

— Что вы имеете в виду?

Ему следовало бы насторожиться и замкнуться, уйти в глухую оборону, но всё происходило с точностью до наоборот: Мартин Съёдер был готов ответить на любой вопрос и с нетерпением ждал, когда будет задан тот единственный, что сможет избавить от необходимости хранить давний и мучительный секрет. Ждал, когда прозвучит заветное слово и распахнётся дверь, за которой… Полнейшая неопределённость. Спросить прямо: с кем ты делишь своё тело, парень? Допустим, он ответит, но какой ответ я смогу понять и принять?

У меня есть любимый, только чересчур прожорливый и совершенно невидимый домашний питомец.

Моей душой завладел ненасытный демон, пришедший из бездны ада.

Это мой приятель-инопланетянин, да-да, из того самого созвездия, как там оно называется…

Ерунда. Ни первое, ни второе, ни третье. Но что же тогда? Что? Оно реально, потому что я его ощущаю и знаю, о чём оно думает, а у реальности должно быть внятное и чёткое объяснение.

— Как вы воспринимаете еду?

Мартин нервно сглотнул и потянулся за минералкой:

— Еда, она и есть еда.

— Вы когда-нибудь голодали? Возможно, перенесли болезнь, которая была связана с ограничением питания?

— Герр Стоун, ваши вопросы…

— Невежливы? Знаю. И вы можете не отвечать на них. Но думаю, в ваших интересах всё же…

Он наклонился над столом, стараясь придвинуться поближе ко мне, и сбивчиво зашептал:

— Я не сумасшедший, я вовсе не сумасшедший! Да, я консультировался с психотерапевтами несколько раз, и они уверены, что со мной всё в порядке, у меня есть все необходимые медицинские заключения… Потому что я не сказал им.

Побоялся говорить. Если бы они услышали правду, они бы запрятали меня в лечебницу до конца жизни, но ведь это несправедливо!

— И какую же правду вы скрыли от врачей?

Мартин понизил голос ещё больше и едва ли не одними губами произнёс:

— Во мне кто-то живёт.

Часть 2.6

До обеда я так и не добрался.

Не смог проглотить ни кусочка. Во-первых, потому что считаю невежливым жевать, когда со мной разговаривают, а во-вторых, потому что эффективно размышлять могу только на голодный желудок, а подумать было о чём. Не менее часа Мартин Съёдер вываливал на меня сбивчивые подробности своего болезненного детства, напряжённого отрочества, а потом и взрослой жизни, но, хотя количество сведений казалось огромным, к разгадке я не приблизился ни на шаг.