Победа от Виктории

Сделали это тайно, темной ночью. Дети погибли от эпидемии оспы еще раньше, двести пятьдесят лет назад. Кладбище даже называлось оспенным. Все они подходили идеально.

— К чему? — не понял Сергей.

— К ритуалу. Давно замученные, забытые, без могил и крестов.

Больше Сергей ничего не успел спросить, потому что послышался треск, шум. Вика испуганно обернулась. Карающее дитя! Чертово отродье! Его не смогла убить даже армия мертвецов! Но на Блоковской дорожке появилось вовсе не оно. К ним со всех сторон стекались покойники.

— Захотели слинять? — спросил горбун.

Раздался хохот заключенных.

— Нам полагается плата, — сказал горбун.

— Какая плата? — удивилась Вика и посмотрела на Генриетту.

Та кивнула.

— Мы забираем тебя, — сказал горбун. — Нам пригодится такая цыпочка.

Он схватил Вику за руку. Прикосновение было холодное и мерзкое, словно ее облили липкой грязью. Вадим оттолкнул разбойника и крикнул:

— Отвяжись от нее. Зачем она вам? Вы ведь не мужчины. Вы — стадо бандитов. Я поймал и посадил сотни таких.

Грязные, мерзкие ублюдки! Я полицейский. Слабо против меня?

И он выругался трехэтажным матом. Вика закричала:

— Вадим, не смей! Не надо!

— Ну что, братва, порвем сыскаря?! — крикнул горбун.

Уголовники загремели цепями и двинулись на Вадима.

— Подождите. Я попрощаюсь, — сказал он.

Горбун поднял руку. Оборванцы остановились, скалясь гнилыми зубами, крутя в руках цепи и присвистывая. Вадим усмехнулся. Мертвяки проявляли бандитское благородство. Их воровские ужимки не изменила ни смерть, ни столетия под землей.

Он подошел к Вике и шепнул на ухо:

— Не бойся. Я знаю, что мне делать. Генриетта научила.

— Ты знал? Почему меня не предупредили?

— Это четвертый сценарий. Всего двенадцать. Решили раньше времени не пугать. У меня просьба. Сохрани мою старушку. В багажнике найдешь то, что тебе пригодится. В бардачке документы и доверенность.

Вадим сунул ей ключи от машины, развернулся и крикнул:

— Ну что, граждане уголовнички, поиграем?!

Каторжники схватили его и, улюлюкая, потащили в темноту.

К Вике подбежали дети и стали трогать ее такими же холодными и склизкими руками, как у горбуна. Вблизи их лица ничем не напоминали детские — страшные застывшие маски страданий. Пахло от них вовсе не молоком и конфетами, а гнилым болотом. Конечности у них двигались замедленно, словно на плохо смазанных шарнирах. Но Вика знала, что это все-таки бедные дети, погибшие от тяжелой болезни. Поэтому не отдергивала руки.

— Нам нужна мама.

— Ты будешь нашей мамой.