Эхо шторма. Обитель отверженных магов

И потеряла опору. Это Иван резко отбросил руку:

— Ты такая эгоистка…

Ая чуть не упала. Покачиваясь, отступила и уперлась в дверной косяк. Пластик скрипнул, ноги ватные.

Учитель с закрытыми глазами потирал лоб.

— Не говорила я про нее! — выдохнула Ая, чувствуя, как подкатывают слезы. — Сказала, что работали с ребенком, вот и все. Ничего конкретного!

Лицо Ивана исказилось, он вздохнул рвано, словно испытывая боль:

— Почему так сложно делать, что я прошу… — Он покачал головой, потом Ая снова увидела блеск в его глазах.

Недобрый холодный блеск всепоглощающей синевы. — Это не игрушки, Ая! Не игрушки в рейтинг! Тебе плевать не только на себя, но и на других!

Вокруг сжималась тень наступающих сумерек. Тонкое лицо учителя, всегда теплое, казалось хмурым, и он сам был каким-то чужим. Показалось, мог бы даже ударить. Если бы захотел.

Стало интересно, а захотел бы?

Может быть, Ая просто такая? Вызывала желание ударить, уничтожить, стереть.

Что-то в сознании кольнуло вспышкой, и Ая подорвалась прочь.

Вырвалась из апартаментов, пронеслась по так ярко освещенному холлу, что щипало глаза, дежурные что-то кричали.

На выходе из корпуса ее поймали. Охранник сжимал плечо:

— Эй, тут тебе не детский лагерь! Уже поздно! Какой курс?

Ая сглотнула, с трудом подавляя желание нахамить. Представилась. Надеялась, что мокрые глаза не видны.

— У-у, все ясно, — протянул мужчина, рассматривая нашивку. Хватка чуть ослабла, он оскалился: — Глупость какая! Чему вас только учат, никакой дисциплины.

Тьфу! Никогда не понимал, зачем вы нужны на службе.

Решать это не низкоранговому придурку, но Ая сдерживала мнение при себе. Молча смотрела в сторону, скрывая презрение за упавшими на лицо волосами.

— Поздно уже, ты не должна тут ходить.

Мужчина отпустил, краем глаза Ая видела, как он ухмылялся. Смеялся над ней. Он ведь должен был помнить, как она входила и искала кого-то — куда же ей деться потом?

— Каждый должен знать свое место. Курсантам не место в корпусе инструкторов.

Поняла?

— Да, сэр.

Выпрямив спину, Ая двинулась по аллее. Начинали загораться фонари, и в их свете она показалась сама себе самозванкой, чужой. Насекомое, выползшее на середину кухни, прямо под топот ног. Пройдя немного, она свернула к окружной и побрела по тропинке за темнеющими редко насаженными корпусами.

Всю жизнь, всю свою новую жизнь, Ая стремилась к тому, чтобы стать хорошим эспером. Поступить в Академию, служить.