Сказание о Чудо-Заставе

- Смысл покаяния в том, что человек должен сам до него дойти, - возразил сыскарь. – Взять того же Марата: покрестился, очистился, а всё равно до конца в человеческое состояние не вернулся. Работать с ним ещё и работать…

- Я понимаю. Но скольких жертв мы сможем избежать, если катализируем процесс, - отстаивал свою позицию Пётр. – И не надо мне говорить о перенаселении планеты. Одно дело, когда смерть случайна или от болезни, а другое – насильственная! Особенно все эти жертвоприношения. Брр!

- Насчёт последнего я согласен, - кивнул Архип.

– Об остальном спорить не стану, поскольку знаю, что здесь мы кардинально расходимся во взглядах.

- Но это не мешает нам дружить! – лихо подмигнул парень. – Кстати, у тебя скоро день рождения, куда пойдём?

- Я пока не знаю, - замялся брюнет, вдруг вспомнив о нефритовых очах коллеги. – Возможно, обойдусь без празднования.

- Опять двадцать пять! – закатил глаза менталист. – Если тебя не тормошить, то ты заляжешь в своей конуре, обрастёшь мхом, а через пару месяцев можно будет устраивать теплицу по выращиванию грибов прямо на твоём спящем теле!

- Не опять, а снова, - усмехнулся Архип, представляя нарисованную картину и усмехаясь буйству фантазии приятеля.

– И вообще, может, я личную жизнь хочу наладить.

Молчание. Долгое. Потрясённое.

- Я даже спрашивать не буду подробности – всё равно не скажешь, - пришёл в себя Пётр. – Но хоть на свадьбу пригласишь?

- Если дойдёт, то обязательно, - клятвенно заверил Архип, глубоко сомневаясь как в ответных чувствах вечно холодной Евгении, так и в смысле самого мероприятия.

Впрочем, учитывая, какой он сухарь большую часть времени, не стоит судить других.

- Я свободен! – голосил Маэстро во след увозившим детей автобусам.

- Словно птица в небесах! – вторил ему Куб.

- Я свободен! – подхватил Крикун.

- Я забыл, что значит швах! – добавил о наболевшем Кавалерист.

Зурбаган уныло взирал на свою гитару, случайно попавшую под колёса мазды, на которой Буза уехал за бараниной и прочими ингредиентами к праздничному плову.

И тот факт, что он сам оставил её в неположенном месте, где инструмент попросту не заметили, никоим образом злость не умерял. Разве что перенаправлял в иное русло – на себя. Но долго горевать не дала ему Лена, давно простившая парня за молчание о своих способностях и утянувшая его на речку купаться. В середине дня! И никаких занятий, воплей, переломов по самым невероятным причинам и прочего.