Ловушка на ловца

Просто я хочу понять, из-за чего весь сыр-бор?

– Зачем я вчера отдал перстень взамен за амулет, охранявший тебя в эту ночь?

– Конечно, вы ведь прекрасно знали, чего ждать от своих родственников!

– А если я тебя обманул? Представь, что мы разыграли спектакль. Это тебе урок первый – всегда держи в голове не одну линию развития сюжета, а две-три. – инквизитор опустился на пол и прищурился. – Опять же: Фернаго – это еще не пуп земли. Урок второй: незаменимых людей не бывает. То, что мир носится с тобой, как с лялькой, вовсе не говорит о том, что ты чем-то лучше других.

Урок третий: люди жертвуют магическими перстнями не обязательно, чтобы досадить родственникам. Любовь сильнее мести. Прощение – это адский труд, но только он делает нас всемогущими.

Мне стало стыдно. Нектарьевич оказался многогранным алмазом. Да он в любой момент может уничтожить свою бабку, но не сделал этого и не выдал ее на суд Ордена. Он просто не давал ей убивать детей. Похоже, у него вся жизнь ушла на то, чтобы вечно держать щит над слабыми, чтобы безответно любить Жизель.

И логика здесь прозрачна: природа не терпит пустоты, одно дело знать врага в лицо, чувствовать его шаги и совсем другое – получить вместо него – незнакомца в толпе.

– Ей ничего от меня не надо. – я поставил стакан на стол. – Это через меня она унижает вас? Так, Даниил Нектарьевич?

– Да, Фернаго. Именно так. Собственно, наше противостояние это – модель мироздания. И, потом: убивший дракона, сам становится драконом.

– Э, нет. – я посмотрел учителю в глаза.

– Вы не можете стать вещицей. Чисто физиологически. Они всегда приходят в тела женщин при рождении. Написано, что вещицей может стать и зрелая женщина, никогда не рожавшая. Это чисто психологическое объяснение, но я в это не верю. Я думаю, вещицами или рождаются, или ими претворяются. Но, исходя из того, что всем известно, вещица никогда не может быть ничьей бабушкой, Даниил Нектарьевич. Это просто физиологически невозможно.

– Сам догадался или подсказал кто? – Нектарьевич смеялся.

– Но ведь я же прав!

– Прав, прав, только не думай сейчас про меня гадости, ладно. Может быть, баорг – это далеко не все, на что ты способен в гневе. В детстве, когда я родился и жил в Советском Союзе, в стране, которой давно нет на карте, те книги, которые ты штудировал, конечно, были написаны, но они были недоступны простым смертным. Это, во-первых. А, во-вторых, – жизнь тем и интересна, что на самом деле она всегда представляет собой некий громокипящий кубок.