Ловушка на ловца

Да, Мерлин, к примеру, сделал отчаянную попытку остановить гибель Артура. Что из этого вышло всем хорошо известно: волшебник потерял ориентацию в мире параллельных течений времени и стал жить задом наперед, с каждым годом становясь все моложе. Потому то он все и забыл, потому и поддался на зов плоти и был пленен.

И тут в дверь постучали. Я понял, что это – за мной. За долю секунды я представил себе, как будет хохотать надо мной весь круг, если это кто-то просто опоздал на лекцию. Но нет ничего случайного в этом мире.

Думать было некогда.

– Ложись! – дурным голосом заорал я, прыгнул на столешницу парты и побежал к окну прямо по тетрадям.

Я слышал, как открывается дверь, как послушно падают на пол мои друзья, как удивленно ойкает Марк Захарович.

Да, смеяться уже никто не будет. Я оттолкнулся от парты и вылетел в окно.

Ни криков удивления, ни студенческого гама – не было ничего. Все лицеисты в одно мгновение впали в какой-то гипнотический сон.

Наверное, они все вместе что-то увидели.

Что-то блестящее ввело всех в состояние забвения и полного оцепенения именно потому, что в момент открытия дверей, когда все подняли головы, чтобы посмотреть, кто вошел. И только я один не глядел.

За спиной раздалась автоматная очередь. Ни какой магии! Обычное, банальное вооруженное нападение.

Бог мой, это кому же я так дорогу перешел? А, может, я тут вовсе ни при чем. Есть здесь маги и посильнее меня. Может, они пришли за Марком Захаровичем?

По крайней мере, это глупо нападать в лицее, в колыбели науки, где каждый обладает магическими способностями.

Проще уничтожить всех по одному и в темных переулках.

Значит, вторжение это – демонстрация силы. Возможно, у нашего Ордена большие проблемы.

Я раскинул руки и вдруг понял: то ли время замедлилось, то ли я стал думать слишком быстро.

Мне всегда казалось, что прыжок с пятого этажа длится не долго: пару секунд. Может быть, так оно и было, но мне казалось, что я распростерся над вечностью, что, наконец-то сбылась моя мечта, и я лечу, но не навстречу асфальту, а в ущелье, чтобы в последнее мгновение сделать рывок в небо, совершить мертвую петлю, а потом выйти из штопора и подняться навстречу солнцу.

Ветер был боковым. Я понимал, что будь у меня крылья, меня бы снесло вправо от лицея.

Да будь у меня хоть парашют, шансов на спасение было бы больше. Но я падал. Стремительно, с нарастающей скоростью. И надо мной в этот раз не было Даниила Нектарьевича.