Ловушка на ловца

Стоило кому-либо, обязательно тому, кто не должен знать о твоем местонахождении, приблизиться к кровати, как пыль, взявшаяся неизвестно откуда, моментально попадала в нос, и не чихнуть стоило нечеловеческих усилий.

Правда еще и в том, что как только опасность обходила стороной, чихать чаще всего уже и не хотелось. Я тогда долго удивлялся этому странному, скорее всего, психологическому феномену.

Так было и сейчас. Я чувствовал наверняка, нет, я был абсолютно убежден, что в аудитории я не один. Меня ищут. А я сижу под тряпьем и обливаюсь потом.

Вдруг стало светло.

Так и есть, кто-то резко распахнул двери шкафа.

Я сжался в комок. Нужно было вскочить, ударить врага и бежать, но я понимал, что ударить-то я еще смогу, а вот сбежать после моего триумфального появления здесь – это вряд ли.

Меня охватила паника. Никто никогда еще не стрелял мне вслед из настоящих автоматов. Никогда еще я не чувствовал так близко дыхание смерти.

Сидя в шкафу, я вдруг понял, что вся моя жизнь была этапом взросления, но она всегда была игрой.

И вдруг, столкнувшись с реальной угрозой, понимая, что все мои усилия, весь накопленный опыт, все мои влюбленности и враги – все это может исчезнуть в одно мгновение, я понял, что счастье – это когда играешь до старости.

Не важно в кого: в заводского парня или в нобелевского лауреата. Главное – никогда не сомневаться, что выбранный тобой архетип, добровольно надетая маска стала тобой. Смерть – это наказание за нарушение правил игры. Смерть – это удаление из пространства игры, но вот куда? Кем мы становимся потом: программистами или геймерами, распоряжающимися юнитами в другой игре?

Прошла секунда, две.

Что бы я сделал на месте нападающих? Я бы уже давно мчался по коридорам в поисках беглеца, но это, если бы я был уверен, что моя жертва все еще может двигаться. А если обо мне все знают, то не трудно догадаться, что я забился в какую-то щель и жду, точно пескарь, когда же отшибленная спина позволит ногам спасти меня.

И тут я понял, что убийца меня чувствует. Наверное, страх всегда сопровождается каким-то особым ароматом. Ведь собаки могут лаять на кого угодно, но вот кидаются и привязываются только к тем, кто испугался их хотя бы на долю секунды. Среди собак тоже много энергетических вампиров.

Мантия слетела с меня. Поток света на мгновение ослепил:

– Ку-ку, мой мальчик! – из пятна света вышагнул здоровенный детина.