Ловушка на ловца

– проворчал я, подкладывая себе сахар. – Только я не совсем понимаю, зачем вам знать об этой девушке. Скажу честно, я не знаю, кто это. На мгновение мне показалось, что это… Впрочем, не важно. Она знала обо мне все, но среди наших наблюдателей ее, точно, нет. Вот за это я ручаюсь.

– Как она появилась: отделилась от дерева, возникла из тумана? – стекла очков Нектарьевича блеснули, и мне на мгновение вместо инквизиторского лица привиделся раскрывшийся клюв орла, заходящего на посадку в лучах слепящего солнца.

– Похоже, она вам знакома.

– буркнул я. – Сначала возникло свечение, вроде серебристого пламени.

– Она не меняется. – вздохнул Нектарьевич и, отставив свою чашку, пошел в отгороженную каморку, к книгам. Через мгновение он уже возвращался с толстым, видавшим виды, фотоальбомом.

Я промолчал.

Нектарьевич внимательно посмотрел на меня и раскрыл альбом:

– Она?

Я ошарашено уставился на фотографию. Да, это была она, черноволосая незнакомка. Внизу выгравирована дата: 1919 год. Ее бабушка?

– Можно?

Инквизитор кивнул головой.

Я дрожащими руками взял фотографию, покрутил ее в руках, перевернул. На тыльной стороне на зеленом фоне были золотые вензеля: «Диплом за всемирную пром. Выставку в Копенгагене. Фотограф Н. Терехов. Екатеринбург. Театральная улица, собствен. дом № 21. Негативы сохраняются год».

– Раритет. – сказал я.

– Почти. – мотнул головой Нектарьевич. – Если ты все расскажешь, то вовсе никого не предашь. Эта красавица намного старше тебя. Наверняка, ей от тебя что-то нужно.

Хотя, как знать. «Сердце красавицы склонно к измене и перемене».

– Это что, типа ревность? – я вдруг догадался, почему у инквизитора дрожат руки.

– А что, разве Жизель не внушает тебе совершить безумство, взлететь к примеру?

– Не знаю. – я пожал плечами. – Сначала я струхнул. Потом начал на нее злиться. А потом она освятила мне палочку, сняла с моего плеча клеща, возможно энцефалитного, и отпустила к тем самым людям, что с ветерком подбросили меня до города.

– А ты хотел бы снова ее увидеть?

Я задумался.

То, что я сначала перепутал ее с Лариской или со Светкой, было даже немного странно. Они же все совершенно разные. Выбирая между живой девушкой и этой… Жизелью, я бы, наверное, выбрал последнюю.

– Ага, покраснел. – Нектарьевич отобрал у меня фотографию и сунул ее в альбом. – Что и требовалось доказать. Наш Вася, кажется, влюбился.

– А я так слышу в первый раз. – парировал я. – У нас сугубо деловые отношения.

– Расскажешь это кому другому.