Ловушка на ловца

Мир устроен так, что в нем все отражается много раз. События единого сюжета просто комбинируются, как мозаика. Допустим, созданы творцом семь тысяч судеб, перемешивая их и соединяя их части, словно мозаику, можно написать каждому жителю особую, неповторимую в мелких деталях жизнь.

– И какой из этого следует сделать вывод?

– А ты, Вася, подумай. Пока ты в лицее, обучать мы будем тебя всему и везде, пока тебе тошно от нас не станет.

– Ну ладно, ладно, не тупой. – я с сожалением посмотрел на книжную стенку, где нашел свое место альбом с фотографией Жизели.

– Безродный идет путем Флоренского традиционно, канонически. Но Колька-то кто: дерзкий Бердяев? До Меня я как-то совсем не дотягиваю.

– Верно, не дотягиваешь. Ладно, не вешай нос. Я же сказал: все они на одной книжной полке. Смерть все уравняет. Ты повторяешь путь Бердяева. Не по количеству накопленных знаний, конечно, а по неистовству характера. И, скажу тебе прямо: Флоренский молодец, но скучен. Мень слишком правильный, а мы люди. Ты же не хочешь, чтобы мир состоял из одного света, в котором были бы ободраны все тени? Выбирая, что бы почитать в дождливый вечер, ты же выберешь «Мастера и Маргариту», а не «Сына Человеческого», но «Двенадцать стульев», а не «Белую гвардию».

Так?

– В принципе, верно.

– А Валера прочитает все.

– Понятно. – сказал я. – Симаков вызубрит все, что хоть как-то коснется Левого пути.

– А что прочитаешь ты, – инквизитор усмехнулся, встал, прошел по комнате, – станет частью твоей личности, частью твоей судьбы. Вот этим ты и уникален.

Все нормальные люди учатся, чтобы потом всю жизнь эксплуатировать свои знания. А ты, Вася, не учишься совсем. Ты впитываешь информацию и делаешь ее собой. Ты не переживаешь, не перевариваешь, не изменяешь знания, ты становишься ими. Вот здесь и кроется главная опасность.

– Чего-то я не понял, к чему такое обширное лирическое отступление?

– Ох, Вася. Все ты прекрасно понял, просто боишься сознаться самому себе. Жизель, на самом деле, действительно, дочь Великого Полоза. Мы оба это знаем.

Я же сказал: красивая сказка делает жизнь ярче. Любить Жизель легче, чем змеюку. Суть не меняется, а образы разные, и душе легче это принять. Ведь змея соблазнила Еву. Вроде все гады теперь враги рода человеческого, а нас тянет к ним, так же, как и к птицам. Ты же, Вася, мечтал летать, так?

– И что?

– Пришло время выбора. Влюбленный в дочь Полоза, взлететь не сможет. Змей и Орел никогда не станут райскими львом и овечкой. Никогда. Это два разных пути.