Ловушка на ловца

Все дело в том, что люди-знамена – это дар рождения и перенять его нельзя. И научиться этому невозможно. Чингиз и Наполеон, Гитлер и Иоанн Грозный – это люди-знамена, со смертью которых рушились империи.

Я откинулся на подушку.

Странно текут в человеческой голове мысли. Причудливо, точно река. Но все всегда вытекает из чего-то, и нет мыслей, не имеющих истока. Те же колдуны, чтобы заставить человека что-либо сделать, меняют поток его мыслей. Заметьте: не подменяют, потому что это невозможно, а меняют направление.

Повернуть реки на север нельзя, но пустить их по заготовленному руслу вправо или влево – можно.

Вправо или влево.

И тут меня осенило. Мои мысли – вовсе не мои скакуны. Никогда я никакой поэзией не интересовался, и в леса меня со страшной силой не тянуло. Кто-то, помимо Жизели, пытается заставить меня либо принять странное решение, либо заметить нечто важное. Вопрос в том, кому и зачем это надо?

Симакову, чтобы я не выдал его тайны? Нектарьевичу? Думаю, он настолько силен, что при необходимости просто сломает меня, как соломинку.

Может, кто из близкого окружения, друзья? Женька, Андрей? Нет, им-то какой резон? Вот разве что Лариска. И поток мыслей, куда меня пытаются подвинуть, становится понятным. Любовь – морковь, рыцари – сонеты, ну и все такое.

А что? Очень может быть. Поэзия Шадринска. Это, наверное, такой же феномен, как и моя курсовая работа. Явления нет, а научные работы об этом предмете скоро появятся. Пожалуй, я их и напишу. А что, у меня талант.

«Противостояние шипящей и рычащей звукописи как религиозное самосознание графоманов». Ну, или что-то в этом роде.

Лариска. Вот о ней-то я как раз и не подумал.

Итак, я симпатизирую Ларисе. Причем, надеюсь, что это взаимно. Исходя из этого, ее мысли ложатся на благодатную почву. Но тогда не должно быть того, что со мной происходит. Хотя, если разобраться, сейчас у меня появился выбор. Лариса или Жизель. Неравнозначный, конечно выбор, но все же. Блондинка или брюнетка. Светлая Ларка или темная Жизель.

Две девы: из наземного и подземного миров. Просто какой-то поэтический символизм.

С Жизелью никто не сможет остаться. Вот Нектарьевич, не сумел пересилить себя и оказался совсем один. Нет, все-таки это уже не игра.

Эх, Ларка, Ларка, я-то не Петрарка. Если это ее уловка, то глупо было сводить меня с реальной силой. Она должна была понимать, что я молод, горяч. Ревность – не самый плохой двигатель любви, но во всем же нужно знать меру.