Бумажный Тигр (III. Власть)

Она смеялась в тех местах, которые находила смешными – и не тихим лошадиным фырканьем в носовой платок, как некоторые дамы из хорошего общества, а громко и не таясь. Она подшучивала над собеседниками, но так беззлобно и аккуратно, что ни одного не смогла бы обидеть. Она…

Держись с ней востро, Лэйд Лайвстоун, приказал себе Лэйд. Янтарная брошь на платье мисс ван Хольц иногда была неразличима за блеском стекла и взмахами салфеток, но он не забывал про нее, напротив, постоянно ощущал, точно маленький холодный камешек, угодивший в ботинок.

Как с удивлением выяснил Лэйд в процессе застолья, мисс ван Хольц не входила в оперативный совет «Биржевой компании Олдриджа и Крамби», хоть и пользовалась рядом преференций, среди которых значилось право занимать почетное место неподалеку от директора. Она была начальницей штата из машинисток и значилась по технической части, однако, судя по тому, с каким почтением обращались к ней юристы, финансисты и биржевые клерки всех мастей, ее истинное положение в компании было куда выше того, что диктовала номенклатура.

Осторожно, Чабб, приятель, сказал сам себе Лэйд, трижды выпив с мисс ван Хольц полусладкого рейнвейна – за Ефимию Боуз[18], за шляпные булавки и за «Большие надежды» Диккенса. Может, эта женщина не так опасна, как Зеленозубая Дженни, способная превратить встреченного ночью на улице кавалера в груду окровавленного фарша, размазанного по брусчатке, но она определенно знает цену своей красоте, кроме того, вертится в этом кругу не первый день, а значит, хорошо владеет приемами хищников.

Следовать этому совету оказалось непросто. Стоило мисс ван Хольц отпустить в его адрес очередной смешок или шутливо упрекнуть неуклюжего дядюшку в невежестве, как Лэйд ощущал легкое онемение в районе щек, а во рту вдруг делалось сладко – точно он высадил одним глотком полную пинту шампанского, да не простую, а китайскую[19].

Легче всего Лэйду удалось столковаться с Синклером. Похожий на белого мышонка с нервно подрагивающими усами, тот охотно поддерживал любой разговор, в радиусе которого оказывался, однако суждения при этом всегда выносил столь осторожные, гладкие и комплиментарные, точно опасался задеть кого-то из участников.