Толкование яви

Ритуал похищения, легковой автомобиль с двусмысленными бантиком и шариком на антенне (кстати, именно так украшают свадебную машину), наконец бандиты, несомненно олицетворяющие собой работников загса и свидетелей… вдобавок перспектива долгих неизбежных страданий. Да и фаллическая символика паяльника, основного средства возвращения долгов, более чем очевидна.

Тихон содрогнулся.

— То, что политическая и сексуальная подоплёка происшествия так причудливо переплелись, — говорил между тем психоаналитик, — ни в коем случае не должно вас удивлять.

Подобное наблюдается сплошь и рядом. К примеру, период перестройки как символ для многих наших граждан несомненно соответствовал совращению, а переворот девяносто первого года — утрате невинности… Любопытно другое: в вашем рассказе, присутствует ярко выраженная критика события. Вспомните, как вы уговаривали себя: «Это мне снится. Это мне только снится». В чём причина? А вот в чём. Внутренняя цензура была настолько недовольна складывающейся ситуацией, что уже собиралась потребовать пробуждения. То есть запретить сновидение, именуемое явью. По краешку ходили…

— Знаю…

— Скорее чувствовали, чем знали. Потому и успокаивали надзирающую инстанцию (а вовсе не себя самого!), всячески внушая ей, что не стоит относиться к происходящему всерьёз: «Это мне снится. Это мне только снится».

— Погодите, — перебил Шорохов. — Пока я окончательно не запутался, скажите… Какова роль вообще этой самой надзирающей инстанции? Этой внутренней цензуры! Я имею в виду: наяву.

— Роль? Как и во сне, наиглавнейшая. Существуют две основные психические силы: одна требует исполнения ваших желаний, другая запрещает их или искажает по ходу дела.

— Зачем?

— Чтобы привести в соответствие с нормами этики, морали, уголовного кодекса наконец.

— Ну а если продолжить аналогию с литературой… Отменить её можно?

— Что отменить?

— Цензуру.

— Ну батенька… — расплылся в укоризненной улыбке психоаналитик. — Тогда придётся разом отменить всё ваше прошлое, все воспоминания о нём, все впечатления.

Коротко говоря, придётся отменить вашу личность.

— Между прочим, моя давняя мечта. Может, попробуете?

В затруднении собеседник потёр широкий подбородок.

— Боюсь, вы не совсем верно представляете себе задачи психоанализа… Анализ! Понимаете? Анализ. Он не устраняет причины расстройств, он лишь объясняет их вам и таким образом примиряет с ними.

— Безболезненная ампутация совести, — ядовито подвёл итог Шорохов.