Свет мой, зеркальце... молчи!

Фиррею ничего не оставалось, кроме как тоже наблюдать за ней. Он знал, что сейчас девушка выплетает магические потоки, но видеть их все равно могут только маги. А ему остается лишь любоваться на ладную фигурку, которая все-таки угадывается под несуразной мантией. Интересно, женщина-маг – это магичка, магесса или магианна? В любом случае, если теперь колдовству учатся женщины, им придется придумать какую-то другую одежду. В нынешней слишком много ткани. И интриги. Вот платья придворных дам, к примеру, никакой интриги не оставляют, сразу все про даму понятно.

Кхм. Что-то его не туда занесло. Особенно если учесть, что сейчас он увидит наконец свою будущую жену.

Выдохнув, Лиера снова всплеснула руками, посылая к артефакту завершающий импульс. Вроде бы все правильно? Неуверенно покосилась на учителя – кивает одобрительно. Зеркало замерцало. Да!

На миг за стеклом заклубился туман, однако вскоре он прояснился, открывая вид на… бордель.

Его Величество Фиррей IX, расширив глаза, недоверчиво наклонился к зеркалу и тут же слегка отшатнулся, даже не пытаясь понять, чего в его душе сейчас больше: возмущения, отвращения, брезгливости? Сомнений быть никаких не могло: по ту сторону стекла хорошо просматривалась комната в варварском убранстве, однако вся мебель была задрапирована тканями в характерных черно-красных цветах.

На стенах висели странные картины, и на одной из них почему-то одной черной краской, но очень реалистично была изображена голая женщина.

Но главное – девицы, столпившиеся у зеркала! Все как одна – полуодетые, с раскрашенными лицами.

Ни на одной, похоже, не было белья: ни корсета, ни нижних юбок, ни даже панталон – последние просто не поместились бы под этими куцыми клочками ткани, бесстыдно облегающими бедра!

Впрочем, нет, на одной из девиц, судя по пышности наряда, нижние юбки все-таки были. Вот только они, как и верхняя, оказались такой длины, что не прикрывали не то что щиколоток, но даже колен! Это развратное подобие одежды заканчивалось куда выше середины бедра, туго обтянутого полосатыми чулками.

А еще они все были стрижеными. Самые длинные волосы у одной из них – той, что сидела прямо перед зеркалом – едва ли доходили до середины спины. У других космы были обрезаны и вовсе по плечи.

Даже на парочке средних лет дам наряды оказались самого похабного толка: у одной – узкая юбка с высоким разрезом, у другой – и вовсе мужские портки. Впрочем, у нее и стрижка была, как у мужчины-крестьянина, волосы даже не прикрывали уши.