Златоустов. Том 1. Особенный наследник

Его обычно добродушное лицо стало серьёзным и настороженным:

– А позволь спросить, почему тебя заинтересовал этот человек?

Мне ничего не оставалось, кроме как приоткрыть свой секрет. Конечно, Андрей, скорее всего, расскажет об этом Евсевию, но нужны были хоть какие-то зацепки, а Андрей мог обладать полезными сведениями.

– Есть догадка, что он может быть причастен к убийству отца, – ответил я. – Только не спрашивай, откуда я взял эту информацию. У меня свои источники.

– Да, я слышал о нём, – пожал плечами дядя Андрей, – но про Птолемеев мне известно мало.

Очень закрытый клан.

– Отец не мог поссориться с ним?

– Об этом мне тоже ничего неизвестно. Если по долгу службы Дмитрий насолил Птолемеям, они действительно могли отомстить. Но, увы, я мало знаю о том, какие твой отец вёл дела. Это секретная информация даже для меня.

– Хорошо. А про «Ахейский союз» ты что-нибудь слышал?

– А кто ж о нём не слышал? Террористическая организация, которая уже давно у нас запрещена. И всё же я не понимаю. Может быть, объяснишь, почему тебя они так интересуют?

– Просто пытаюсь своими способами выяснить, кто убил отца.

Подробнее сказать не могу. Я бы пока хотел, чтобы мои источники остались втайне.

– Не стоит тебе этим заниматься, – покачала головой Андрей. – Есть компетентные органы. Дело передано эфорам басилевса. Его расследуют на высшем уровне.

– И это хорошо. Ладно, пойдём обратно.

– У тебя точно всё хорошо? – мы вышли на улицу, где нас уже ждали Елена и два дружинника.

– Да, Однако, может быть не всё хорошо в Византие.

Разные слухи ходят. Некоторые считают, будто Птолемеи готовят восстание. Возможно, это выдумки, а может, и нет...

– Не знаю, куда ты залез, Костя, – вздохнул Андрей, – но советовал бы тебе, как минимум, посовещаться с семьёй по поводу того, стоит ли иметь дело с этими людьми.

– Приму к сведению, – ответил я, показывая, что не хочу обсуждать данный вопрос.

Когда мы вернулись в лагерь, у меня состоялся ещё один разговор, на этот раз с дядей Евсевием. Он сам предложил пообщаться.

Была уже ночь. Дружинники готовились спать, кто в машинах, кто в ближайших, ещё сохранившихся домах. В тишине гудел генератор, заглушая стрекот цикад, по периметру площади горели небольшие прожекторы, освещая ночные улицы.

Мы с Евсевием отошли подальше от машин.

– Ну что? Как поживаешь, племянник? – спросил он меня. – Рассказывай. Как тебя выписали, мы с тобой даже не общались по душам.

– Чувствую себя хорошо. Привыкаю, – отделался я дежурными фразами.