Сердце Господина

В вагон вплыла Интеллигенчиха с сумкой из кожи гусеницы, забитой отбросами высшего сорта. Интеллигенчиха славилась старательным странствованием в поисках Своей Значимости: она обошла дюжины лавок, убила сотни гусениц – может быть, именно из этой она наконец глотнёт недостающую Чаше Значимости каплю! Но все трофеи безуспешных поисков она тащила на себе, чтобы блистать ими в вонючих вагонах: всяк увидевший роскошное отребье узнает странника и почувствует к нему уважение.

Шёлковые локоны и клейстер в ресницах Интеллигенчихи претендовали на сиденье, в котором воцарился локоть Торговки. Небрежно отодвинув лжегосударя, Интеллигенчиха уселась поудобнее.

Торговка предупредительно разинула рот. Ведь именно изо рта людям виднее всего Значимость и Глубокий Внутренний Мир. Она решила выплюнуть свой Глубокий Мир всем на обозрение:

– Кудах! Кудах-тах!!

С Интеллигенчихи от негодования стёк клейстер.

Шёлковые локоны вылезли – и остались торчать короткие редкие патлы. Интеллигенчихе было чем крыть:

– Ме-е-е!! МЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е!

Торговка развязала пакет и принялась вываливать объедки на Интеллигенчиху.

Интеллигенчиха вытрясла из облезлой сумки все свои доводы на Торговку.

Вагон подъезжал к храму Святого Себастьяна. Интеллигенчиха и Торговка с переполненными Светом и Миром глазами синхронно поклонились. Трижды.

Бессилие

Был потный, затхлый час пик. Я, Джунг с манией величия червя, плыл в плотском болоте – в длинном, как кишка, коридоре. Царства подземных поездов.

Нет, не люди это! То подёргивающиеся спагетти фарша, медленно ползущие из мясорубки.

Ленты и конфетти хлопушек, вяло расползающиеся со ступеней в залы. Я червь, ползущий в мясной реке и готовый нагло бросить вызов божеству, вершащему сей праздник плоти и гирлянд!

Во мне стучала сила… Нет же – во мне барахталось, таранило грудь громадное силище! Рвало жилы – выбивало по одному рёбра! Смерчем бегали мысли – кружились и никак не упирались в череп.