Сердце Господина

Никак не мог я нащупать, ухватить эти смерчи за хвосты! Я вытянул слепленные вместе ладони и рассекал мясной поток…

Мои руки… Ведь я могу буровить ими скалы! Я могу за глотки хватать эти проклятые смерчи! За гривы таскать водопады! Но вместо этого – червём ползу в потном дерьме…

В груди моей чахнет и стареет седая грифоница – я гублю её, я душу её кровожадно… Не могу взять полные лёгкие вдоха, чтоб напоить её! Не могу я выдохнуть с той силой, чтобы жар её извергся и озарил лик мой пред миром! И мир – передо мной…

Я скуден духом так, что вижу вместо лиц котлеты.

Я дурен духом так, что лишь уродства различаю. Если бы погас свет в этом конвейере смерти, и я – клянусь – и я бы выдрал своё сердце! И осветил тоннель – если бы только мог, если бы только знал, что стало сердце моё нужно людям! Но более всего страшусь я, что нет во мне того сердца, что спасло бы человека! Я червь, грызущий великие мечты…

Я злюсь и страдаю в один миг. Мой зверь лежит на боку и плюётся кровью, неуслышанный! Моя грудная клетка стала темницей моему духу.

Моя грудная клетка станет склепом моей птице…

Я – я Арлекин в ручье под дождём! Это я лежал ниц в грязи!

Я лежал лицом вниз. Слёзы впадали в ливень, струились на сырой асфальт. Сгусток злости и боли распирал череп и был так горек, что будто не слёзы, а горячий сок жадно давили из лимона!

Мне презрен тот склеп, что смотрит на меня из зеркала ручья! Но вдруг, вдруг нечего хоронить во мне самом? Вдруг пустой я склеп? Коробчонка без перстня, чем наградил я мир, – пустое тельце без души? Я одарил собою мир, преподнеся шкатулку плоти, и обманул, выходит, обдурил?! Невыносимо и помыслить!.

. Я жалок. Самовлюблён, смешон и жалок…

Мудрец

Мудрец сидел на камне, окружённый шутами.

И все бубенцами побрякивали, мурчали и ластились к костлявым ногам его: спорили, кто лучше понял учение, кто прилежнее сплёл цепь судьбы своей из звеньев наставлений мудреца, кто, хватаясь за цепь, выше ступил по лестнице в?..

Господин подошёл к Мудрецу и ткнул в него пальцем.

Приближенный шут тут же одёрнул Господина, и вся стая скоморохов оскалилась и зашипела на Господина. Змейка шёпота нарастала издали, пока не дошла до Господина осудительным шиканьем: «Мудрец болен! Как можно тронуть Мудреца – того в учении нет! Не знаем мы и не придумаем, хорошо то или дурно – того ведь нет в учении! Как смел ты тронуть Мудреца? Мудрец наш болен!..»

– Мудрец – и болен? – усмехнулся Господин.