Сердце Господина

 – Уж не софисты ли вы, что вздумали меня загадкой испытать?

Мудрец, ошалевший, поднял глаза на Господина.

– Я слишком хитёр для собственной мудрости. Я создал прекрасное ученье. Я вырастил мудрость в уме своём – я испытал её в делах своих. Гласит она: «Пусть семя Каркаса вырастит прекрасным Каркасом, и будет здраво в жизни, и уйдёт в самый счастливый день своего существования. О, пусть Граб вырастет в прекрасный Граб, и не будет Граб расти по-каркасски и страдать, что он дрянной Каркас!» Но я сделался слишком умён для собственной мудрости – тайком от себя я нашёл лазейку в ней.

Я сплёл себе такую тугую цепь – толще всякой в свете! Вон, погляди: она растёт из меня и врастает в гигантский камень, на котором я сижу. Я приковал себя к судьбе – быть окружённым шутовством! Как обошёл я свой закон – своей же хитростью, – не знаю! Но болен Граб! Хоть вырос Грабом. На это мудрости мне нет…

Господин присел на колено.

– Желал быть радостным – построил чудесный замок в сто окон!

Сто спален в золото одеты – зачем одну ты тайно сжёг —

По образу былой лачуги? Из коей ты бежал стремглав!

Зачем империю возвёл вокруг несчастнейшей землянки?

Всего одну из сотни спален, но уберёг ты для печали!

Всего одно окно, но в нём ты прозябаешь день за днём!.

.

Мудрец поранился о стрелу Господина – приподнял подбородок, опустил веки, нагнав презрение на взгляд. Бубенцы жестоко заулюлюкали:

– Не наш ты! Ты не похож на Мудреца! То ли дело мы! Погляди на нас, Мудрец! Похвали нас, котят слепых, Мудрец! Мы как один – довольны каждого клевать, кто за тобой не уследил! Нам в том услада – мнить себя невесть за что краше бог знает кого…

Господин опрокинул на колени первого попавшегося под руку шута, встал на него и начал речь:

– Ты говоришь – вы анархисты! И нет средь вас авторитетов!

Ты говоришь, чтоб каждый дуб стал дубом всем своим нутром!

Взгляни в себя: ты весь в шутах – они в твоём авторитете!

Все Грабы! Кто-то даже сносный! И ни один – из дуба – дуб!

Бубенцы притихли.

– Они ведь не понимают, на каком языке мы с тобой говорим, Мудрец.

– Они не понимают даже моего языка, Господин.

Господин наклонился к самому дерзостному шутишке.

– Да ты и не шут вовсе, самозванец! У тебя ромб отклеился! С учением твоего Мудреца – о сострадании. Сострадании к Господину, которого Мудрец выставил под битьё бубенцами!

Шут опешил, выкатив глаза и потеряв челюсть.