Все дороги ведут в Сад (черновик)

Нечисть без восторга последовала за ней — кроме ведьмы у нее не было иного выхода отсюда.

Свет шел из-за красных камней, которые на манер главного блюда были горкой насыпаны на гигантских блюдах на каждом из столов. Алые отблески мерцали на белой посуде и фарфоре ряженых марионеток, которые теперь занимали сиденья вместо местных, что сидели здесь ранее, когда Лиля ходила тут в прошлый раз.

Недвижимые куклы были красивыми, в необычной одежде. Каждый — в особой позе. Не все из них сидели, часть застыла в танце посреди зала.

Лиля старалась их обходить по широкой дуге, не желая рисковать.

Было неприятно тихо. Особенно после диких плясок и песен с прошлого раза.

Тело снова захватили чужие эмоции, и в этот раз они были почти такими же сильными, как когда она только оказалась здесь. С той разницей, что сейчас это была не скука, а ослепляющая, всепоглощающая паника на грани бездумной истерики.

Лиля ускорила шаг. Годы работы на базаре научили ее, как скользить сквозь зазевавшуюся толпу, чем она сейчас и воспользовалась.

Хотелось бежать, но все сильнее гудящие шнуры с потолка мешали двигаться быстро, даже если бы не было препятствий в виде застывших кукол. Нечисть не отставала.

А потом они услышала крик. Принадлежавший знакомому колдуну.

Ноги сорвались в бег. Если до этого она еще медлила, опасаясь странных растений, то сейчас ей стало плевать, особенно после того, как ничего не случилось, когда она задела в спешке первые три цветка.

Крики становились чаще и громче — это помогало двигаться в верном направлении, но она не понимала, что происходит. Она чувствовала больше паники. И боль. Агонию.

— Ярик! — позвала ведьма.

— Тащи свою тощую задницу сюда, если ты не глюк! — ответил совсем рядом голос Жанны.

Лиля споткнулась и проехалась лицом по дощатому полу, оставив на щеках и ладонях занозы. Развернувшись, она увидела вдалеке менее торопившуюся Лису, а вблизи — извивающегося и срывающегося в хрип Ярика с плотно зажмуренными от боли глазами.

Кулон Ярика был разбит, и вокруг него самого белыми плетями вился туман. На бледной коже расцветали следы серебрянки, а рядом материализовались монстры из кошмаров, но они почти сразу плавились от прикосновений Артема, который лихорадочно хлопал по колдуну. Каждое его касание заглушало терзающую старшего парня силу, но той было слишком много. Стоило Артему убрать свои руки, и все возвращалось обратно.