Все дороги ведут в Сад (черновик)

Именно мама Дины с ее бабушкой сегодня устроили на Лилю облаву в общежитии. Они считали, что отец Лили выбрал не тот путь, и туда же утащил дочку. Отца они не могли достать ни при жизни, ни тем более в посмертии, потому отыгрывались на той, до кого могли дотянутся.

— Думай, как знаешь, — ответила Лиля, кладя облезлые веточки в воду так, чтобы они сформировали круг.

Ей давно надоели попытки родичей «исправить» то что она «не такая». Тесова честно пыталась стать «такой, как надо» сквозь боль после потери отца, пока просто не сдалась.

А потом душа захотела мести и некоторых приключений, и так она заработала себе прозвище «ведьма».

— Выключите свет! — приказала Лиля. — И сядьте подальше.

Комната погрузилась во тьму. Были шепотки — никто не знал, что происходило, но было ожидание чего-то занимательного. Только Динара демонстративно ушла на кухню.

В воцарившемся мраке свет шел лишь от трепещущей праздничной свечи, что бросала раззадоривающие воображение тени на лицо Лили — единственной, кто остался стоять.

Девушка гордо вскинула подбородок и начала петь.

Раздались смешки, но она не обращала на них внимание, продолжая выводить не те гитарные мелодии, которые все играли ранее, и не модные иностранные песни. Она пела старинные рифмы — те, которые выучила еще когда ходила на дела с отцом. Грубые руки медленно поднялись и стали бить размеренные хлопки, шедшие в темп с ритмом, что отбивали ноги. Пламя затрепетало и за секунды свеча почти догорела, а на ее дне показался небольшой плотный белый шарик, укутанный раскаленным воском.

Не прерываясь, Лиля подняла источник света и опрокинула его в центре огражденного веточками круга. Воск стремительно застывал, а комок тяжело ударился о прикрывавшее железное дно зеркальце, после чего загорелся, несмотря на окружавшую его воду. Следом заполыхали и тонкие веточки ели, по волшебству поднявшиеся ввысь, словно новые свечи на замену старой.

В притихшей комнате раздались неясные звуки топота и звона монет, и новые, подпевающие Лиле голоса, а на стенах заплясали тени.

Голос ведьмы окреп и стал громче, и зеркальце под водой забилось в судорогах. Затряслись стекла балкона, от дрожи с деревянных рам съехала щеколда, распахнув окно, впустив в дом крики нечисти с улиц.

— Эй, ты же говорила, нельзя сегодня гадать! — крикнул опомнившийся Виктор.

Лиля проигнорировала труса — она улыбалась. Гадать сейчас было нельзя, но вот призвать что-то небольшое и пугающее — лучшего времени было не сыскать.