Все дороги ведут в Сад (черновик)

Дядь Саша в силу возраста и обычно одинокого проживания постоянно искал себе собеседников, и то, что знал он, автоматически знала половина города, и потому наученная горьким опытом Лиля с ним особо не делилась.

— А, — молвил он. — Тебе прямо?

Тёсова подумала снова соврать, но тогда пришлось бы идти в обход, потому решила сказать правду.

— В центр города, в ларек перед развилкой.

— Это, где там жуткая бабища сидит?

— Нет, в соседний.

— О, и я тоже зайду. Славно, что они круглосуточно работают.

А зачем тебе туда? Ты же к подруге?

Где-то здесь должны были начаться неудобные вопросы, и чтобы этого не допустить, Лиля пошла на обманный маневр.

— Хотела к чаю по дороге захватить, а еще проверить кое-что. Говорят, готовятся к тому, что город снова закроют, потому в магазинах все в двойных и тройных масштабах запасают, проверить хотела.

— Ой, это всё — дурной бред! — отмахнулся Александр Павлович. — Я был здесь и до первого закрытия, и после — когда во время войны питерцев сюда опять привезли, и потом, при открытии.

Никому оно не надо по второму разу. Тем более в наши-то времена...

Дядь Саша дальше перешел на монолог о том, почему именно он считал, что возвращать городу статус закрытого военного объекта никто не собирался, не особо слушая Лилю, что Тёсовой было на руку. Ей оставалось только кивать, даже односложных понимающих ответов не требовалось. Она могла оставить свои секреты при себе, но при этом послушать информацию, в которой среди политического мусора могло проскользнуть что-то новое.

Старик не любил говорить о том, что сейчас творилось в столице, хоть и слушал радио каждый день, но его можно было вывести на нужные сведения. Пока выходило, что в мире ничего особо не поменялось, и у нее все еще был шанс вылезти из болота этого богами забытого города.

За монологом дядь Саши они незаметно пришли к цели.

Главным отличием центра от спальных районов был потусторонний свет работавших на ЦБ фонарей. На самом деле, это освещение должны были провести по всему городу, но не успели вписаться до развала заказавшего их правительства.

Из-за редкости явления граждане все еще переживали, проходя под ними — в конце концов, белые шары угрожающе парили в воздухе без всякой опоры, слегка окрашивая все в инфернальный фиолетовый цвет.

Перед железным контейнером стояла небольшая шерстяная очередь. Покупатели перетаптывались в валенках и ежились, пряча ладони в рукавах.