Лелька и ключ-камень

— Но она ведь уже вон сколько горюет.

— Это не то. Считай, что ребенок был в стазисе. Психика детская достаточно хрупкая, вот она и отгородила свою хозяйку от горя таким образом, а вывести на следующую ступеньку не смогла. Если сейчас все сделаешь правильно, через пару месяцев девочка оправится и сможет жить дальше. У нее есть какая-нибудь любимая игрушка или просто вещь из дома?

— Есть гном, сестра его сама сшила, когда Лелька только родилась.

— Девочка его любит?

— Ну в общем да, она дома с ним спала, отец посмеивался, что до свадьбы с игрушкой спать будет.

— Вот и найди этого гнома, он послужит якорем, стабилизирует, поможет Вольге найти свое место в новом мире, который появился после смерти родителей. Ты же понимаешь, что гибель любящих родителей для любого ребенка огромная травма, пережить такое сложно. Так что найди игрушку, не дергайте пока Лелю лишний раз, и все, глядишь, потихоньку наладится. Ну а если что неладно будет — приводи снова ко мне.

По возвращении домой Наталья разогрела заранее приготовленный ужин, усадила Лельку в уголок, вручила ей тарелку с жарким и позвала всех к столу.

— О, Царевна-Несмеяна, все, надоело тоску-печаль изображать? — вошла в кухню Ирина.

Ей до смерти надоела вся эта карусель вокруг двоюродной сестры. Тринадцать лет она была единственной в семье. Только ее наряжала в кружевные платьица и воротнички бабушка, только ее обнимал иногда отец, только с ней секретничала, как с большой, иногда мама. И на тебе — появилась какая-то Лелька, которая к тому жене настоящая сестра, а двоюродная, и которая уже успела стать причиной нескольких ссор с мамой.

Ира понимала, что ничего Лелька не изображает, что ей и правда плохо, но от этого только сильнее злилась на непрошенную конкурентку.

— Ирина! А ну цыц! — послышался сердитый голос отца. — Марш за стол и ешь молча, раз не можешь себя вести как человек.

— Спасибо. —шепнула Лелька. — Можно я пойду?

— Иди, детка. Я твоего гнома нашла, он у тебя на диванчике лежит. Иди, ложись.

Старичок-Огневичок действительно лежал на разобранном для сна диване.

Его колпак словно потускнел, и вообще он был уже не таким бравым, как раньше. Но несмотря ни на что, он так пах домом, прежней, такой радостной жизнью, где были отцовские руки и мамин голос, что Лелька снова заплакала. Слезы тихо лились, впитывались в тряпичного свидетеля счастливой жизни, выпускали наружу боль утраты, постепенно успокаивая ее. Так, в слезах, крепко обнимая Старичка, Лелька и уснула.