Охота на древнего. Паутина

Он слышал, как капля росы стекает по шершавому листу, как вьется над головой пыль, медленно кружа и оседая на всех поверхностях в доме. Запахи сводили его контуженный мозг с ума, миллионы разных запахов, раньше казавшихся ему такими восхитительными. Он ощущал даже запах спекшейся крови наверху…

Чего было никогда не отнять у Уолтера, так это его упрямой настойчивости. Юноша осознавал, что с ним происходит, но все, что мог сделать – это смотреть, не моргая, на режущий его глаза свет, становившийся с каждой минутой все ярче.

Он хотел кричать, орать, разрывая легкие, даже просто стонать, но губы не слушались и из горла не вырвалось ни звука. Зато за пеленой этой беспомощности он ощутил нечто другое.

Его пальцы заскребли дощатый пол. Ресницы вздрогнули, и откуда-то из глубины его еще живого существа поднялось что-то теплое, больное, щемящее. Парень шевельнул кистью, потом попытался поднять правую руку. Та застыла в воздухе и рухнула, словно оборвали верёвку, удерживающую его конечность.

Но теперь Уолтер мог назвать то чувство, согревшее его холодеющее сердце, – это была надежда.

Он медленно, как сломанный механизм, уперся руками в пол, помогая себе перевернуться на живот. Получилось не сразу, но кровь вампира делала свое дело, тело начало регенерировать. Даллас стукнулся подбородком, но боли не почувствовал.

Он не сводил горящих глаз с тонкой полоски света под дверью. Потом подтянулся, вытянув руки вперед, и еще раз. И еще. Его ногти со скрежетом скребли дерево, все рождающееся внутри естество сопротивлялось тому, что парень намеревался сделать.

Но Уолтер полз, полз отчаянно, почти зло, цепляясь за свой разум – единственное, что принадлежало всецело ему. Страха больше не было, вместо него появилось совсем другое – обреченная ярость.

Достать до щеколды оказалось труднее, ноги все еще не слушались, и Уолтер дважды упал. Наконец дверь распахнулась, впуская свежий аромат утра, и его обдало огнем. Солнце впилось в него миллионами раскаленных игл, доставая до самого нутра и выжигая все напрочь.

Уолтер хотел зажмуриться, инстинктивно защищаясь, но не смог.

Он вывалился на крыльцо и солнечное пламя полностью поглотило его, уничтожая слабое тело новообращенного. Боль разбудила дремавшую способность полностью функционировать, та боль, что еще соединяла его с миром живых и которая должна была навсегда исчезнуть вместе с его человеческим обликом. Уолтер закричал, хрипло и надрывно, размыкая непослушные губы.