Хроники Сьёррердаля. Два ученика.

Два всадника, удаляющиеся от поместья по старой и извилистой дороге, идущей мимо поросших высокими деревьями холмов. Они не оглядывались назад, поскольку в этом не было никакой нужды.

- Вижу, ты снова недовольный, - устало заметил Дерерис. – Давай, высказывайся. Терпеть не могу, когда дорогу куда-либо осложняет недосказанность.

- Зря мы отпустили того парня, - произнёс в ответ Сьёрд. – Он поднял на нас оружие, пытался нас убить. На такие вещи требуется соразмерный ответ.

- И ты уже показал, что готов и способен его дать.

- При чём здесь чего ему хватило, а чего нет? Речь о справедливости.

- Не те земли ты выбрал, чтобы её искать, - усмехнулся перевёртыш, а потом добавил. – И потом, мы просто защищались от обычной кучки самых обыкновенных грабителей. Какое отношение ко всему этому может иметь справедливость?

- Как думаешь, сколько людей могли отравиться испорченным тротвином, который эти мерзавцы залили в местные колодцы? Сколько из них могли пострадать или уже пострадали по вине именно этого парня? Неважно сколько ему лет, он такой же бандит, как и его дружки.

- А ты значит судья, который эту самую справедливость должен претворить в жизнь? Не слишком много на себя берёшь?

- Достаточно, если больше некому этим заняться. Есть вещи, которые порой просто нужно сделать, - мрачно заметил алхимик.

- А есть поступки, которые лучше не совершать без крайней нужды. Или вообще не совершать, - не менее мрачно ответил Дерерис. – Никто из нас с тобой не поставлен здесь судить и принимать решения о чьих-либо жизнях. Вот и не спеши принимать на себя эту роль.

Они оба замолчали и оставшуюся часть пути больше не возвращались к этому разговору. Хотя каждый из них прекрасно видел, что другой не был согласен с его мнением и мог бы ещё многое сказать в поддержку своей точки зрения.

Судьбу деда Гигу в тот день Сьёрд так и не узнал. Вместе с Дерерисом они покинули поместье ещё до того, как слуги приняли в отношении старика какое-либо решение. Однако клубы чёрного дыма, поднимающиеся над старым каменным домом, не означали собой ничего хорошего.

Акт четвёртый

Акт четвёртый.

Птицы свили себе гнездо на вершине ржавой железной конструкции высотой в четыре этажа.