Распыление 2. Полуостров сокровищ

 – Кусочек уха, клок волос… Ну, и кровищи ведра три. Почерк у него такой: на всех местах преступлений – только кусочки. В одном тереме даже отрезанная коса нашлась.

– Это где дочка купца Толстопузова пропала? – уточнил кот. Агасфер кивнул, а кот непочтительно фыркнул. – Пусть на Веселой улице поспрашивают.

– Что ты мелешь, рыжий? – насторожился дед.

– А то, что жадничать меньше надо. Дуньку Толстопузову проезжий немец свел. Косу отрезал, да в свиной крови вымочил, чтобы на Душегубца похоже было.

Дурища по воле папеньки, в девках засиделась, выгодного жениха дожидаючись. Вот и бросилась на шею первому, кто пальцем поманил. Немец ею натешился да и продал в веселый дом. Хорошие деньги взял: купцова дочка налитая да гладенькая, на чистом сливочном масле воспитанная… Не чета приблудным кошкам с торговых кораблей.

Дед ухватил кота за ухо. Раздался звериный мяв.

– Ах ты паскуда! Ты почему об том, что знаешь, раньше не сказывал?

– А кто меня спрашивает? – кот вырвался и уполз под стол.

 – Моё дело маленькое: хозяйке угождать, да ушки на макушке востро держать!

Машка сунула ему под скатерть кусок пирога.

Возникла неловкая пауза. Было только слышно, как птица Гамаюн возится на печи, негромко лязгая железными перышками, да на стене отсчитывают секунды ходики. Часы, кстати, были прелюбопытные: над циферблатом у них были настоящие живые глаза, которые внимательно следили за всем в комнате.

– А вы ведь… из служивых будете? – кашлянув в кулачок, вдруг спросил дед.

– Есть такое дело, – кивнул наставник, предупреждающе выстрелив взглядом в Машку. Та мигом захлопнула рот и разочарованно засопела. – Только мы по дипломатической части.

– А сыскным делом, значить, никогда не увлекались? – Агасфер хитро прищурился, и Лумумба покаянно склонил голову.

– От вас ничего не утаить.

– И к нам тоже неспроста прибыли, – утвердил дед.

– Что хитро, то и просто, – вздохнул учитель. В глазах его мелькнула печаль.

– А раз так – пошли в кабак, – подвел неожиданный итог дедуля и бодро вскочил, оправляя косоворотку. Кот заинтересованно высунул морду из‑под скатерти.

– В кабак? – переспросила Машка, глядя в окно. – Так день на дворе.

Лумумба достал часы, а затем удивленно причмокнул.

– Однако. Девять часов уже.