Распыление 2. Полуостров сокровищ

Сплошь броско разодетые дамы в окружении дорогих автомобилей, яхт и прочих атрибутов красивой жизни…

– Первое убийство случилось еще зимой, – начал Олег. – Дружинник Данила Кручинин. Нашли его под Железной стеной, с нашей, городской стороны. Я до сих пор не уверен, что он имеет к остальным какое‑то отношение. Просто… Видите ли, он был весь переломан. Значит, падал с самого верха, метров с двадцати. Но случайно со стены упасть нельзя: там высокие зубцы, чтобы бойцы не оставались на виду во время атак.

Значит, самоубийство? Но смущало вот что: парень собирался жениться. Напарники говорили, Данила все уши про невесту прожужжал. Мечтал, как они станут жить‑поживать, да сколько деток народят. В дружине на хорошем счету был, повышение по службе к свадьбе готовили… С чего ему со стены вниз головой сигать?

– Причины могли быть иного свойства, – заметил Лумумба, опускаясь на колени. Из кармана он достал лупу, и стал водить ею над полом, изучая одному ему заметные следы.

 – Например, его могли сбросить… Магов спрашивали?

– Пытались. Молчат, как рыбы об лед, эгоисты хреновы. Извините.

– Ничего, – забравшись под кровать, наставник чем‑то там погромыхивал. – Я привык.

– У нас, в Мангазее, ведь как? – сыскной воевода разгорячился. – Каждый сам за себя. Приезжают за свободой, да за длинным рублем… А где деньги – там и наркотики. Игорь вот решил Пыльцу легализовать. Говорил, пылиться всё равно будут, ничего с этим не поделаешь, пускай хоть налоги платят.

Маги к нам и хлынули, как лосось на нерест. Тогда он, помимо налогов, еще и общественную повинность ввел: каждый обязан сколько‑то часов в неделю работать на город. Ходить в дозоры, дежурить на таможне, в госпитале, на атомной станции…

– Умно, – глухо похвалил из‑под кровати наставник. – Поставили, значит, магию на службу обществу.

– У вас в Москве и научились.

Лумумба вылез из‑под кровати, держа в руке портняжные ножницы, вымазанные в подсохшей крови.

Сразу вспомнился отрезанный палец… Наставник протянул ножницы мне.

– Это по твоей части, падаван. А у меня голова что‑то разболелась.

Усевшись на стуле у окна, учитель принялся обмахиваться носовым платком.

Я осторожно взял ножницы за кольцо, стараясь не касаться окровавленных лезвий. Сосредоточился и произнес про себя формулу поиска.

…Бездна голодных глаз. Они смотрят, они ждут, они жаждут… А сзади уже поднимается тень.