Распыление 2. Полуостров сокровищ

Воевода щелкнул выключателем, под потолком зажглась цепь электрических лампочек. Я посмотрел на них с интересом: у старухи Арины и на Веселой улице пользовались керосиновыми лампами…

– Игорь сумел запустить плавучую атомную электростанцию, – пояснил Олег, перехватив мой взгляд, и открыл очередную дверь. За нею обнаружилось большое, похожее на библиотеку помещение. – Её собрали в Мурманске, как раз перед Распылением. Мы запитали деловой центр, жилые многоэтажки, но на частный сектор не хватает – население с каждым годом растет.

– Князь, я так понимаю, был лидером харизматичным, – заметил Лумумба, рассматривая огромную карту, занимающую всю северную стену кабинета.

– Если учитывать то, что без него здесь было бы одно болото, – усмехнулся Олег, – То да.

– Но как так получилось? – спросил я. – Как он умудрился поднять город за неполные пятнадцать лет?

– Игорь знал, где залегает золото, – ответил Олег, раздвигая бархатные зеленые шторы.

С тяжелых складок взлетело облачко пыли. – Он просто приходил и тыкал пальцем, в этом месте и обнаруживалась главная жила. А уж золото… – он пожал плечами, – Открывает все двери и служит отменным стимулом для привлечения людей. После разрушения Мурманска многие остались не только без работы, но и без крова. Можно сказать, он нас спас. Всех нас. Мой отец, как и другие, служил на военной базе в Североморске. Вы должны знать эту историю…

– Разумеется, – буркнул Лумумба, не отвлекаясь от изучения карты.

 – После смерти князя… Кто‑нибудь владеет информацией о месторождениях?

– Ходили слухи, что у Игоря была карта, но её никто не видел. Князь создал Компанию, он же был председателем правления и держателем основного концессионного пая.

– Стало быть, после его смерти… – небрежно заметил наставник.

– По брачному договору все его полномочия отошли к Оль… к Великой Княгине. – сказал Олег.

Задумчиво кивнув, Лумумба поджал губы, а затем, кивнув сам себе, неторопливо вышел в коридор.

– А где нашли князя? – спросил он.

– Вот здесь, – воевода распахнул двустворчатые двери, за которыми угадывалась богато обставленная комната в голубых с серебром тонах. – Выходя из спальни, он почувствовал себя плохо. Схватился за сердце… а потом упал. Когда прибежал дежурный, было уже поздно.

Супружеское ложе, утопавшее в ненормальном количестве вышитых подушек, высилось в алькове.