Распыление 2. Полуостров сокровищ

По деревянным мостовым, ревом клаксонов разгоняя зазевавшихся прохожих, грохочут автомобили, магазины с огромными, во всю стену, витринами, предлагают такое море разных товаров, что разбегаются глаза, по тротуарам шныряют лоточники, от них пахнет жареной рыбой, пирожками и пивом.

Внимание привлекло яркое изумрудное пятно, и я подошла поближе, чтобы рассмотреть. Оказалось, это модный магазин, а в витрине красуются платья. Пышные, похожие на бутоны роз, юбки, расшитые жемчугом лифы… Я вздохнула. С теми деньгами, что я выиграла у Сигурда, я могу купить хоть десять.

– Кто‑то сказал, что уже такое видел, – сказала я, отворачиваясь от витрины. – Вы слышали?

– Да. Один из дружинников. Пару месяцев назад мальчишка упал под поезд, и ему отрезало ноги. Что характерно… – взявшись пятерней за подбородок, Лумумба завис.

– Что характерно? – переспросила я, устав ждать.

Мы медленно брели по деревянному тротуару, на витрины я уже не обращала внимания.

– Ногу опознала одна из женщин. По шраму возле колена… Она сказала, что нога принадлежала их домработнице, Глаше. Девушка как раз сегодня не вышла на работу. Кстати, Глаша была немая. А мальчик, которого нашли на путях – сын этой самой женщины, ему тогда было двенадцать лет.

– То есть, всё сходится на этой тетке? Попавший под поезд сын, теперь – домработница. Так может, это она…

– Рано делать выводы, – оборвал наставник.

– Кому могли помешать молодые девушки? – спросила я. – Сначала – Лидочка, теперь – Глаша…

Обе они были… как бы это сказать? Незначительными. Не представляющими ценности. Шлюха и немая уборщица. И в то же время – не из тех, чьей пропажи никто и не заметит…

– А что вы узнали в княжеском тереме? – спросила я Лумумбу.

Захотелось отвлечься, переключить внимание. А то на каждом углу начнут мертвые девушки мерещиться.

– Одновременно довольно много, и ничего конкретного, – поморщился наставник. – Терем оборудован видеокамерами, на которых видно: в спальню, кроме княжеской четы никто не заходил. И в тереме тоже: никаких следов постороннего, а тем более, враждебного присутствия.

– Может, его всё‑таки отравили? Бывают же яды, которые действуют не сразу.