Свобода и Магия

- Для того, чтобы начать действовать на нашей территории, этим русским Кремль не нужен.

- Ну, не объявят же они войну террористам на нашей территории, - воскликнул Притвиц.

- Если они начнут действовать против турок, я не буду им мешать, - произнесла Канцлер, - И никому не советую им мешать. Пусть они делают это, а Вам, фрау Мюллер, необходимо подготовить ноту правительству Турции.

- Я поняла, фрау Канцлер, - кивнула та, - Но Али Демир не подконтролен турецкому правительству.

- Если бы он был подконтролен им, то нота была бы с более жёсткими выражениями.

- Всё будет подготовлено.

- Виктор, нужно разобраться с неким Хакимом, - Августа устало потёрла глаза, - Он глава у турок на нашей земле, он должен знать, откуда дует ветер.

- Я понял, мои люди уже начали работать над установлением его местоположения, - кивнул Шваниц.

- Кристина, - фон Вальдбург посмотрела на чрезвычайно хмурую француженку, - Могу просить только об одном, нам всем нужно разобраться с размещением турецких отрядов на территории Франции.

- Мадам Канцлер, Вы мне предлагаете брать штурмом Шармбатон? - та удивлённо посмотрела на неё.

- Если это возможно.

- Я, пожалуй, дипломатично промолчу, чтобы не накалять обстановку, - Кристина отпила кофе.

***

(17 августа)

Всех пострадавших при взрыве в Министерстве Магии привезли в Шарите́[1], в отделение для особых случаев - специальную часть клиники, оборудованную в подвале и скрытую от любопытных взоров несведущих, даже от большей части персонала.

Когда-то Кристина, будучи впервые в больничном покое, задалась вопросом, отчего это волшебники вынуждены прятаться от взоров маглов даже когда находятся на пороге смерти? Но сейчас она осознала, что этот вопрос стал немного не актуальным - обрезки металла, которыми была начинена бомба, были тайным образом заговорены.

А оттого магловская медицина не могла с ними справиться. И потому сейчас в огромном зале с высокими сводчатыми потолками на койках лежали не только волшебники, здесь же расположили раненых из офиса русской ЧВК, всего два десятка коек. И, как отметила про себя француженка, к счастью, в этом зале царила тишина, прерываемая лишь негромкими фразами медиков и звуком их шагов.

Кристина аккуратно прошла между рядами кроватей и остановилась у одной из них. Там, заботливо укрытый покрывалом, лежал её помощник, Филипп Лестрейндж. Даже в этом неярком свете видно было, насколько побледнела его смуглая кожа. Он не шевелился, специально введённый в колдовской сон.