Свобода и Магия

Иржи повернул голову в ту сторону и выбросил руку из-за спины в сторону Эдди, в его руке был зажат какой-то предмет, но Рихтер решил не испытывать судьбу и вглядываться в него, он просто нырнул обратно за дверь своей машины. Грохнули два строенных выстрела из автоматов, с разницей буквально в половину секунды захлопал пистолет. Раздался звон разбивающегося стекла, хлопнула и зашипела разорванная покрышка. Дверь “Вольво” окатил столп пламени. Послышалось какое-то ругательство на немецком и хрип.

После этого дорогу огласил крик, русский мат и короткая автоматная очередь, которой вторили пистолетные выстрелы. Затем раздался топот ботинок по грунтовой дороге. Из-за своего укрытия Эдди увидел бойца, разговаривавшего с ним ранее, который корчился на дороге от боли, и что к нему подбежал Грач. А со стороны “Фольксвагена” топот ботинок сменился противным звуком ударов чего-то твёрдого по более мягкому с отвратительным чавкающим призвуком.

“Точно надо будет переезжать в Венгрию”, - пронеслось в голове Рихтера.

**

(12 августа)

Кубань, рослый взрослый мужик, имени которого Малыш Эдди не помнил, а только знал по позывному, примчался к воротам, подняв по тревоге всех, кто сейчас не был на дежурстве, буквально через пять минут после того, как раздались первые выстрелы. Виданное ли дело - прорыв на охраняемую территорию с потерями у личного состава? Притом, что вообще эта работа не обещала ничего такого - чай не Африка. А ты при этом взводный, который вообще несёт ответственность не только за качественно выполненную работу, но и за жизни своих бойцов.

Когда джип подъехал к кпп, он буквально в мгновение ока выскочил со своего места наружу. И остолбенел.

Шлагбаум был опущен, они как раз притормозили перед ним, а по ту сторону стоял чёрный “Фольксваген” с разбитым вдребезги лобовым стеклом и спущенной передней шиной, возле дверей лежало два тела в пиджаках и рубашках, предположительно, мужских, но лиц из-за крови на них было не разобрать.

На самих же телах отчётливо виднелись раны от пуль. Кубань осознал, что эти двое как раз те самые, кто настойчиво пытался проехать на базу.

Чуть поодаль стоял оливковый “Вольво” с распахнутой водительской дверью, почему-то закопчёной и обгорелой. Возле него прямо на дороге лежал боец его взвода, над которым хлопотали, по-видимому, Грач и Крит. “Скорая уже на подходе”, - пытался успокоить себя Кубань.