Чёрный полдень

Сверху по ним сразу же открыли пальбу из ружей и автоматов, но я не расслаблялся и пытался в постепенно меркнувшем свете разглядеть того, кто и устроил все это представление.

Рыбак сам попался на крючок, но ту ли рыбину мне удалось подсечь?

Как выяснилось мгновением позже — ту. Вот только кто рыбак, а кто рыба, мнения у нас оказались диаметрально противоположными. И нельзя сказать, чтобы мое было единственно верным.

..

Заряды картечи сбивали бросившихся к лестнице ледяных ходоков с ног, а те вновь поднимались и размеренно — не быстро, не медленно, но как-то очень уж целеустремленно — двигались дальше. Через выбитые окна в фойе полезли новые мертвяки, но мне уже было не до них: непонятно откуда возникшая фигура человека в сером плаще на миг замерла перед пентаграммой и уже без колебаний шагнула вперед.

Осветившая вновь погрузившееся в темноту фойе вспышка чародейского заряда позволила разглядеть прятавшееся под капюшоном плаща лицо, и невольно я отступил на шаг назад.

Из-под капюшона насквозь промороженными глазами на меня смотрел Крис. Ничуть не менее мертвый, чем при нашей последней встрече. Но при всем при том слишком уж активный для простого мертвеца. Да и для непростого — тоже. Ледяные ходоки, по сравнению с ним, бракованные марионетки, которых дергает за ниточки вусмерть пьяный кукольник.

Нет, этот — совсем другого полета птица.

Вот только и для него нарисованная кровью пентаграмма оказалась неприятным сюрпризом — недаром как через ее линию переступил, так вновь неподвижно замер. Если бы не отражавшиеся в немигающих глазах отблески выстрелов, от ледяной скульптуры и не отличить. Неужели так крепко его зацепить удалось?

И если так, что делать дальше? И Хранитель и Хозяин, все в один голос утверждали, что для меня перехватить контроль над ножом — плевое дело.

Только вот никто не удосужился объяснить, как именно это можно сделать. А для импровизации сейчас случай крайне неподходящий: если этот истукан отомрет, мне хана.

И, словно в подтверждение этих опасений, Крис неуловимо шевельнулся и выпростал руки из-под оборванного плаща.