Асмодей никогда не смеется

– Когда пропала? – вопросил Дементий Павлович с легким нетерпением, будто бы ему приходилось из старосты все насильно вытягивать.

– Дней восемь назад, – ответил за Тимуровича Сазанович. Он старался говорить твердо, но алкоголь еще не выветрился. – Мы бы ее нашли уже, но трое суток только ждали какого-то чуда.

Из соседней кухни вошла Варварка, неся резной поднос с чайным сервизом. Она осторожно поставила его на читальный столик между Тимуровичем и чужаком. Ближайшую кружку женщина осторожно и с опаской передала гостю.

На этот жест фраер никак не отреагировал, пока не сделал пару глотков.

– Не так плох, как мог бы быть, – оценил он, причмокнув губами. – Благодарю, дитя.

Да что этот индюк себе позволяет? – подумал Сазанович.

– А чудес, товарищ… капитан, – с расстановкой продолжил гость, – не бывает. Бывает магия. И профессионалы, которые эту самую магию могут контролировать.

– Магия? – фыркнул Сазнович, взяв кружку и пригубив чай. Он старался своим не совсем трезвым видом показать свое равнодушие к поносу, который лил чужак.

– Не хочешь ли ты сказать, что мольфаром из Марибора являешься.

– Я им являюсь.

Сазанович прыснул, чуть не разлив чай. Его это позабавило – в магию он не особо верил, а в мольфаров из Марибора и подавно. Даже ворожейку Агашку шарлатанкой считал и давно хотел посадить на парочку-другую суток под замок, чтобы подумала над тем, как дурь впихивать сокольским жителям. А дурь она точно толкала, поскольку, когда Николашка и Чубарый – Сазанович до сих пор в толк не мог взять, с чего это у парня кличка такая появилась – обложили Остапку и обнаружили при нем здравый такой пакетик зеленого порошка, так тот затявкал сразу, что порошок ему подогнала Агашка-ворожея.

Сазанович к ней заявился после этого и тонко намекнул, расхаживая с кобурой на поясе по дому, что есть люди, которым не нравится, что она забирает у них клиентов. Про припарки ее он и слова не сказал – девица свое дело знала, не раз и жене Сазановича помогала, и матери-покойнице, пока ту волки в Сумеречье не погрызли до костей.

Слова, правда, на Агашку тогда не сработали. Она, знай себе, поигрывала какой-то веткой да тихо бормотала что-то с улыбкой на лице.

Сазанович, правда, потом неделю не мог вылезти из постели. С таким он жаром слег, будто действительно ворожейка порчу навела. Но Сазанович в магию не верил, а что случилось перед домом старосты… пьяному всякое может привидеться же.

Дементий Павлович моргнул медленно и следом за этим моргнул еще раз, но уже иначе.