Смерть всегда рядом

Казалось, еще миг — и опустятся туманом, заволокут улицы, скроют, спрячут дома, машины, людей...

—К церкви?

—Нет, — Анна протянула планшет. На экране алела точка, отмечая путь назначения. 

Дом, такой же, как остальные. Пять этажей, газон у подъезда. Крис едва нашел место для парковки. 

Третий этаж. Металлические цифры на деревянной двери. Анна утопила кнопку звонка. На зов трели вышла женщина и посторонилась, даже не спрашивая, что за гости явились.

В гостиной их ждал столик, накрытый для чаепития. Хозяйка принесла заварочный чайник, еще теплый.

А рядом с чашкой Анны положила конверт без адреса. Сновидица тут же его вскрыла. 

—Любопытно, — пробежала глазами строчки и повернулась к хозяйке. — У вас есть пепельница?

Свет лампы отразился в гранях хрусталя. Щелкнула зажигалка, и пламя облизало уголок письма. Секунда-другая, и оно осело кучкой пепла.

—Расскажите мне все, — попросила Анна.

—Разве вам не...

—Да, мне рассказали. Но я хочу услышать вас. Сколько лет девочке?

—Пятнадцать. Алисия, иди к нам.

..

—Не надо! — остановила Анна мать, зовущую дочь. — Я с ней попозже поговорю. Сейчас мне нужно услышать именно вас.

—Все началось два года назад. Алисия стала плохо спать, жаловалась, что какой-то мужчина приходит к ней ночами... Мы сочли это выдумкой — ну какой здесь чужой мужчина! Только мой муж, отец Алисии. Но она не унималась. И мы показали её врачу. Он сказал, что это связано с половым созреванием, с гормонами, что это пройдет. Но становилось только хуже. А однажды ночью мы с мужем услышали стоны.

.. Ну, какие бывают... вы понимаете, когда...

—Я понимаю, — кивнула Анна. — Мастурбация оказалась ни при чем?

Женщина как-то сжалась. Её взгляд, до этого блуждающий по комнате, уперся в пол. Но она кивнула:

—Да. Когда я вошла в комнату, руки Алисии были подняты над головой, их словно приковали к изголовью, хотя привязи не было. И она двигалась... в такт, словно...

—Я поняла, — не стала Анна мучить отчаявшуюся мать. — И вы обратились к священнику.

—Да, — женщина почти шептала, — они долго беседовали то со мной, то с дочерью.

.. А потом сказали, что она одержима! По прошению приехал священник из самого Рима, и провел обряд.

Анна молча ждала, пока хозяйка дома успокоится, та не могла говорить от подступающих рыданий. Крису стало не по себе: женских слез он не переносил, а тут еще такие откровения! Он почувствовал, как колоратка сжимает горло, так, что дышать стало душно. Но снять не решился, все же — символ будущего священничества.