Кровь и Пламя

- Как я понимаю, последний раз его применяли в Германии году эдак в сорок пятом?

- Примерно, - кивнул его собеседник, - После разгрома Третьего Рейха, как Вы знаете, прусские чары стали под некоторым запретом.

- Если бы я был исследователем этого искусства, я был бы вне себя от радости, - русский отпил кофе, - Такая возможность для исследований.

- Но Вы знаете эти чары?

- Изучал в академии, - потупился Лисицын, - Я писал работу по легилименции, и там касался воздействия на разум, так скажем, неклассическими способами, - он внимательно посмотрел на доктора и покачал головой, - Нет, я не полезу в разум Ваших пациентов.

- Да я не настаиваю, - снова улыбнулся немец, - Герр Эрнст уже пообещал прислать специалистов, думаю, что со дня на день мы сможем избавить этих несчастных от их недуга.

- Я рад слышать, но я всё же не за этим пришёл сюда сегодня.

- Вы разыскиваете мою медсестру турецкого происхождения, - кивнул Хоффман, - Сегодня её нет. Её родители не пострадали во время нападения, и я этому, признаюсь, безмерно рад. Сегодня она дома. Думаю, ещё некоторое время она проведёт дома. Но позвольте спросить, зачем она Вам?

Лисицын задумался над ответом, отпив кофе.

- Как я понимаю, - усмехнулся Вальдемар, - Правдивого ответа мне не видать?

Русский кивнул и снова отпил кофе.

- Понимаете, Иван, когда Августа фон Вальдбург объявила турок вне закона, я был готов прикрыть мою медсестру, возможно, даже спрятать.

- Хорошо, когда в Германии сохранились не только потомки Ирмфрида Эберля[2], но и Оскара Шиндлера[3].

- К счастью, потомков первого сохранилось куда меньше, чем можно подумать. Немцы в своей массе не злобны и не жестоки.

- Турки тоже, - кивнул Лисицын, - И Ваша медсестра, как я понимаю, тоже не из первых. Как её имя?

Хоффман очень загадочно посмотрел на русского и ничего не ответил.

- Понимаете, герр Хоффман, у Вас в приёмном покое до сих пор достаточно тех, кто пострадал от рук тех, что пошли по первому пути.

- Вы думаете, что эта девочка сможет привести Вас к ним?

- Насколько понимаю, она пострадала при нападении на Шарите́?

Доктор помрачнел, на его скулах заиграли желваки:

- Давайте, я не буду отвечать на этот вопрос, Вы сами в курсе.

- Я слышал из первых рук, - Иван допил свой кофе, - Эти люди вели себя, как стереотипные нацистские каратели в белорусской деревне.