Кровь и Пламя

- Вот что интересно, герр Хоффман, я сюда прибыл с главой Французской Директории Кристиной Фавр де Поль, - заговорщицки посмотрел капитан ФСБ на главу клиники, - Если бы она обратилась к Вам с таким вопросом, как бы Вы отреагировали?

Его собеседник чуть потупил глаза и смутился.

- Надо было её просить задавать вопросы, - добродушно рассмеялся Иван, - Я всё понимаю, выбирая между красивой девушкой из цивилизованной страны и парнем с варварского края мира где-то между китайскими драконами и индийскими ракшасами, выбор становится очевидным.

- Не льстите себе, - Вальдемар потёр глаза, - Не все вас считают Империей Зла, большинство просто не думает о вас. Они не смотрят на восток, только на запад, потому и когда кто-то приходит с этого самого востока, на него взирают удивлённо и не сильно ему доверяют.

- А называется как-то состояние, когда о себе говорят в третьем лице да ещё и во множественном числе?

- Пожалуй, - Хоффман задумался на мгновение, - Его можно назвать недоверием к власти.

- К любой? Странно звучит от главы крупнейшей клиники страны.

- Так вышло, что я знаю достаточно, чтобы относиться к власти, и, тем более, к спецслужбам, настороженно. Я достаточно взрослый человек, чтобы не вестись на англосаксонскую историю о том, что мракоборцы защищают нас всех от тёмных волшебников.

- Человека, выросшего из подросткового мировоззрения, видно сразу, - мрачно усмехнулся Лисицын, - Хотя, я и понимаю Вашу позицию, но мне хотелось бы всё же узнать, где живёт Айше?

Хоффман тяжело вздохнул и устало поднялся с дивана:

- Не люблю упрямых, - он спрятал волшебную палочку и посмотрел на русского, - Наверное, потому что сам такой же.

Я не знаю, где живёт моя медсестра, знаю только, что она с матерью часто бывала на службах в турецкой мечети Омара ибн Хаттаба. Думаю, стоит всё же поспрашивать там. Айше Доган, как и Клару Леманн, я отпустил до конца следующей недели домой.

Взгляд Ивана Лисицына выражал нечто среднее между гневным “Ах ты ж козёл!” и разочарованным “А разговоров-то было!”, он было открыл рот, но потом помотал головой и попросил ещё кофе.

**

(19 августа)

Филипп Лестрейндж лежал на спине на кровати в приёмном покое Шарите́ чуть прикрыв глаза. Его щёки вернулись к обычному цвету, а дыхание было совершенно спокойным. Койки слева и справа уже пустовали, и в целом приёмный покой производил более спокойное впечатление, чем в предыдущее посещение Кристиной Фавр де Поль.