Кровь и Пламя

В западных польских воеводствах её отлично знали, как филантропа и носителя прогрессивных идей. А в Варшаве примерно с полгода как стали задумываться о закрытии ей въезда в Польшу, так как слишком часто западные шляхтичи слушали именно её советы, а не распоряжения магов с берегов Вислы.

Она улыбнулась Шваницу, вежливо кивнула фон Вальдбург и направилась вместе с сопровождающими к своему месту.

Затем в зал прошла делегация земли Мекленбург-Передняя Померания: молодой Мориц Мекленбургский, который три года, как сменил своего отца Дитриха на этом посту, а вместе с ним пожилая женщина в строгом платье с серебряными пуговицами, пожилой седовласый мужчина и совсем юный волшебник, ровесник самого Морица.

Про наследника Мекленбургского Дома говорили, что на восток он смотрит чаще, чем на свою родную землю, что отчасти и было правдой - Мориц имел множество дел в Поморском воеводстве Польши и Гданьске, но действовал менее публично, чем Катарина из Бранденбурга, сыскав в Варшаве славу “польского друга”, на что в его родной земле посмеивались - этот юноша умел притворяться хорошим и добрым, когда ему было нужно.

Встретившись глазами со Шваницем, он улыбнулся и проследовал во главе своей делегации на место, даже не посмотрев на Августу.

- Скажи честно, Виктор, у вас очередной Натиск на Восток[3] на пятницу запланирован? - та провожала мекленбуржцев взглядом.

- На воскресенье, поляки будут заняты в церквях, - без тени иронии ответил тот.

- Меня предупредите, пожалуйста, заранее, чтобы я уехать успела из страны.

- Да не переживай, всё не так закончится, как в прошлый раз.

- Конечно, русские уже в Берлине, им даже идти до него не надо.

Тем временем в зал вошла делегация Вольного ганзейского города Бремена: две женщины в бело-красных платьях и мужчина в деловом костюме. Мужчиной был Дитрих Бовеншульте - глава делегатов, чрезвычайно богатый маглорождённый торговец, как и свой визави из Гамбурга, торговавший со всеми окрестными странами и землями, но также имевший множество торговых партнёров за океаном в США.

Как и Филипп Тельман, он выступал в большей мере за мир, однако всё чаще и чаще стали звучать голоса, что Дитрих становится проводником американской политики в Европе. Сам же волшебник от подобных обвинений отмахивался, говоря, что благодаря его деньгам и связям, это его заокеанские партнёры являются проводниками его политики.